Ответный ход - Анна Кондакова

Вокруг всё трещало, рычало, ревело, стонало и хрипело, крошились камни, лилась кровь. Я не считал, сколько уже получил ключей, усилителей и предметов, но точно больше десятка.

Учитель Зевс добил своего циклопа-тирана и всех солдат вокруг него, хотя и сам получил серьёзные повреждения. Из пробитого проводящего канала на шее его титана сочилась зелёная эхо-кровь, она ручьём тела по его грудным броневым пластинам. На правую ногу Зевс наступал с трудом — коленный сустав титана вывернуло, и оно скрежетало на всю округу.

Учитель Равен тоже справился со своим тираном, а потом ещё и добивал циклопов-профи, но после такого Анубис едва стоял на ногах. Но больше всего досталось его пёсьей голове. Она была наполовину обожжена, да и правый оптический кристалл помутнел почти дочерна.

— Двенадцатый пошёл! Е-е-е-е! — вдруг проорали со стороны обрыва.

Это был Данте.

Он умудрился сбросить в пропасть ещё одного циклопа-солдата, а потом направился к нам, весь в крови врагов. С его боевого цепа тоже сочилась кровь, и выглядел Локи так, будто вышел из самой гущи Рагнераёка.

Последних двух циклопов — солдата и генерала — убила Саваж.

Роу сидела у неё на плече, и вместе они устроили мастерский обвал скалы. Камни завалили циклопов, а дальше Афродита добила их уже мечом.

— Отправляйтесь в ад! — злобно прорычала Роу, сидя на плече розового титана. — Это вам за эксперта Мэй, ублюдки!

В итоге от армии циклопов не осталось никого.

Их огромные мёртвые тела валялись по всему полю битвы, и глядя на то, как их было много, я даже не поверил, что мы всё-таки выстояли. Эрид полегло несколько сотен, но всё же часть скрылась в горах, унося с собой раненых, и догнать бы мы их уже не смогли.

Ярость Прометея начала угасать — ключ исчерпал себя, и титан медленно приходил в чувство, тяжело дыша и покачиваясь. Нейроинтерфейс ослабил хватку вместе с отключением «Влияния Генома».

— Всё, дружище, — прошептал я титану, сам едва приходя в себя. — Всё закончилось.

Он издал низкий, утробный звук — стон усталости и боли.

Я же огляделся, чтобы наконец полноценно оценить наши потери. Господи, как мне не хотелось этого делать! Я ведь понимал, что погибших в нашем отряде много.

Первой на глаза попалась Мэй. Эксперт так и осталась лежать среди трупов врагов, придавленная своим же мёртвым буфогром.

Саваж опустила Роу на землю, и девушка тут же кинулась к Мэй. На бегу она швырнула в неё ключ Малого Исцеления, но это было бессмысленно.

Пилоты же пока не спешили выгружаться.

Зевс замер, тяжело дыша и заметно накренившись вправо. Анубис опустился на одно колено из-за повреждения стопы титана. Саваж привалила Афродиту к остаткам обваленной скалы. Данте замер посреди поля, заваленного трупами, и молчал, впервые за всё время — молчал.

Кроме эксперта Мэй мы потеряли ещё четверых альф, их изуродованные тела лежали на поле боя чуть дальше. А вот судьба Эббе Торгерсена пока оставалась неизвестной.

— Э-эб! — позвал я в наушник. — Э-э-эб!!!

Ко мне присоединилась Саваж:

— Эббе! Ответь! Эббе! Бой закончился! Эб!

Наши призывы оборвал Зевс:

— Мы найдём его! Но по одному не отходите…

Он хотел добавить что-то ещё, но вдруг его взгляд наткнулся на Захари.

Глава крепости лежал дальше, за обвалом, рядом с телом своего Мега-Льва. Зверь был мёртв, его огромная золотистая туша с клыками-бивнями была измазана кровью.

Вот теперь пилоты поспешили покинуть капсулы, но я оказался быстрее всех. Выгрузившись из титана, я тут же спрыгнул на ладонь Прометея, а тот сразу же опустил руку.

Захари лежал на спине, чуть повернувшись набок. Его грудная клетка была вскрыта ударом когтя циклопа-генерала — того самого, с обломком рога в плече, который потом погиб от меча Саваж.

Глава крепости «Симона» доживал свои последние минуты. Переломанные рёбра торчали из раны, тёмная утроба пульсировала под ними, неритмично подрагивала, а порой и совсем затихала.

Кровь была повсюду.

— Глава Захари! — я опустился рядом с ним на колени.

Едва дыша, он открыл глаза и посмотрел на меня спокойно, без сожаления, после чего улыбнулся той самой мудрой улыбкой восточного старца, которую я запомнил с первой нашей встречи в ангаре.

— Твой титан… он жив? — спросил Захари, обращаясь ко мне напрямую, через канал Общего Эхо.

Его голос будто влился мне прямо в моё левое ухо.

— Жив, — прошептал я.

— Хорошо… — Он опять прикрыл глаза.

Роу добралась до него второй. Девушка опустилась на колени рядом с ним и протянула руки к безобразной ране на его груди.

Из её лимба снова вырвался ключ Малого Исцеления, а следом — ключ Обезболивания Морозом. Немедля Роу активировала ещё и Область Хранения, чтобы достать из ячейки зелья и сиреневое желе заживления, то самое СЖРТ.

— Не трать силы, девочка, — хрипло и почти беззвучно произнёс Захари, не открывая глаз. — Ты же видишь… мне не помочь.

Роу закусила губу, но всё равно продолжила попытки лечения. Она уже видела, что ничего не выйдет. И я видел. Да все видели. Лимб Захари угасал прямо на глазах, синий свет вокруг его пояса становился всё тусклее. А Роу всё продолжала лечение, остервенело стиснув зубы и активируя ключи один за другим — всё, что у неё имелось на первом ранге.

Через минуту главу Захари обступили остальные выжившие: Зевс, Равен, Саваж, Данте, Орфео.

— Коста… где Коста? — неожиданно позвал Захари. — Мне нужен Коста… он ведь жив? Где Орфео Коста?..

Хотя Орфео и стоял с ним рядом, Захари его не заметил — он почти не открывал глаз, а если и открывал, то его взгляд казался совсем помутневшим.

Орфео снял шлем, тоже опустился на колени и склонился к мужчине ближе, дрожащими руками стянул очки, протёр их пальцами и снова надел. Его кудрявая чёлка прилипла ко лбу от пота.

— Я здесь, глава Захари.

Мужчина еле открыл глаза и наконец увидел перед собой Орфео.

— Открой лимб, Коста. Открой сейчас. Я предлагаю тебе Сделку.

Орфео замер.

— Что?.. Я… я не понимаю… глава Захари…

— Открой лимб, — громче произнёс Захари. — Мы заключим магическую Сделку, и я сразу проиграю её. Намеренно. Вся моя Область Мастерства перейдёт к тебе. Я хочу, чтобы ты продолжил путь… маг-локатор Коста. Продолжи мой путь и дойди до конца вместо меня. Пройди мой путь… пройди его.

Губы Орфео задрожали, он часто заморгал.

— Я не могу… не могу, простите.

— Можешь! — Захари закашлялся, кровь потекла из уголка