Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

— Дистанция?

— Тридцать ярдов до угла поля, потом пятьдесят вдоль лесополосы. Восемьдесят ярдов всего.

— На четвереньках или ползком?

— На четвереньках первые тридцать, по гравию. Потом ползком — по полю. Поле мерзлое, шуму будет минимум.

— А я?

— Ты остаешься в гараже. Прикрываешь прямой сектор, если он сменит позицию и двинется к дому, ты его возьмешь со стороны бокового окна. Если двинется к машине, то там гравий, дорожка шумная, ты услышишь.

— Принято.

Я на секунду положил руку на ее плечо. Николь не повернулась. Ствол «Вальтера» направлен в пол, палец вдоль скобы, стандартная стойка готовности.

Открыл боковую дверь гаража. Дверь смазанная, я ее обработал давно, но петли работали бесшумно. Шагнул наружу.

Воздух снаружи холодный, около тридцати по Фаренгейту. Звезды над головой стояли неподвижно, никаких облаков, идеальная видимость для стрелка. В таких условиях оптический прицел улавливает движение даже при минимальном естественном свете.

Опустился на четвереньки. Прополз по гравию вдоль западной стены гаража десять ярдов, медленно, чтобы гравий не хрустнул.

Гравий мелкий, я его насыпал после покупки, не утрамбован до конца. Каждое движение проверял ладонью, где можно поставить колено, а где опустить руку. Холод проникал в ладони и колени через ткань пижамных штанов.

Добрался до угла гаража. За ним начиналось поле, широкое, плоское, с легким покровом снега, заиндевелое.

В ста двадцати ярдах от меня, у левого края лесополосы, маячил силуэт. Едва различимый.

Я его видел только потому, что я знал, где смотреть, и потому что силуэт стоял в позе стрелка, на правом колене, с длинным предметом, вытянутым горизонтально. У этого длинного предмета на конце дополнительное утолщение, глушитель.

Стрелок смотрел в прицел, направив оружие в сторону дома. Дом справа от меня, я левее его сектора обзора.

Я не вставал. Лег плашмя на мерзлую траву. Двинулся ползком вперед.

«Ремингтон» лежал на сгибе правой руки, я полз по-пластунски, как Митчелла учили во Вьетнаме и в Куантико. Локти-колени, локти-колени.

Каждое движение короткое, не более фута за раз, между движениями пауза в две секунды, чтобы любой звук, который я создавал, успел перекрыться естественным шумом, ветром, скрипом ветки, далеким криком совы.

Через четыре с половиной минуты я прополз пятьдесят ярдов.

Стрелок выстрелил в пятый раз. Этот ушел в окно гостиной, снова в фасадную часть дома. Стекло громко лопнуло. Шлепок выстрела опять низкий и плотный, через глушитель.

Между нами было около шестидесяти ярдов. Я лежал в высокой мерзлой траве на краю поля, в трех ярдах от лесополосы. Стрелок стоял в десяти ярдах от меня вдоль лесополосы, на ее левом краю, лицом к дому, к юго-западу. Спиной ко мне.

Я медленно поднялся на одно колено. Прижал приклад «Ремингтона» к плечу. Цельная картечь двенадцатого калибра на шестидесяти ярдах выходит за разумную дальность, рассеивание двадцать четыре дюйма, эффективное поражение под вопросом.

Но дробовик не был мне нужен для убийства. Он нужен для остановки нападения.

— ФБР! — крикнул я громко и отчетливо. — Бросить оружие! На землю! Не двигаться!

Стрелок развернулся за полсекунды. Это и подтвердило, что он профессионал.

У любителя не получилось бы так быстро. Винтовка вскинулась в мою сторону.

Я выстрелил.

«Ремингтон» рявкнул без глушителя, во всю свою деревенскую мощь. Эхо прокатилось по полю и лесополосе.

Картечь ушла левее стрелка рассеивание на шестидесяти ярдах не давало точного попадания, я и не рассчитывал попасть. Цель была заставить его пригнуться, потерять две-три секунды.

Это сработало. Стрелок резко присел за дерево, большой дуб, ствол не меньше двадцати дюймов в диаметре. Не выстрелил в ответ.

Передернул затвор, я услышал металлический клик. Бросил винтовку, я увидел, как темный силуэт оружия упал на снег у его ног.

И побежал в лес.

Я успел передернуть помпу «Ремингтона». Гильза вылетела с правой стороны и упала на землю.

В патронник вошел новый патрон. Выстрелил еще раз, теперь намеренно в воздух, над лесополосой. Дробь ушла в ветви дубов, посыпались мерзлые листья.

— Стой! — крикнул я еще раз. — Я стреляю!

Стрелок даже и не думал остановиться. Я видел темный силуэт, мелькающий между стволами. Бежал он быстро, в направлении грунтовой дороги за лесополосой.

Я бросился следом. Перепрыгнул через канаву на краю поля, влетел в лесополосу. Под ногами мерзлая земля, ветки, опавшие листья, торчащие корни.

Ветки хлестали по лицу, я не успевал их отклонять. «Ремингтон» в правой руке, левая поднята к лицу как щит. Дыхание тяжелое, пар вырывался изо рта в холодный воздух.

Через пятьдесят ярдов леса выход на другую сторону лесополосы. Открытое поле, дальше грунтовая дорога. Я остановился на краю леса.

Услышал стартер. Где-то на дороге, в полутора сотнях ярдов отсюда. Стартер сработал, мотор завелся, низкий звук восьмицилиндрового двигателя.

Машина тронулась. Без фар. Я не видел ее, только слышал удаляющийся гул по грунтовке, на восток, в сторону Лидер-роуд.

Стоял в темном лесу, тяжело дыша, в ушах стоял звон от двух выстрелов «Ремингтона». Слушал, пока двигатель не затих.

Когда я перестал его слышать, повернулся и пошел обратно через лесополосу. Остановился у дуба, где стоял стрелок.

В траве у корней дерева лежала винтовка. Я опустился рядом, направил вниз карманный фонарик «Эвереди», он у меня на кольце ключей, маленький, на двух плоских батарейках. Включил и осветил место.

Как и предполагал, это оказалась «Ремингтон Модель семьсот», калибр «триста восемь Винчестер», узнал по характерному силуэту ложи. Приклад из ореха, не из синтетики, новый, без царапин, видимо, год или два назад с конвейера.

На стволе оптический прицел «Редфилд Иллюминатор», 3−9×40, хороший охотничий прицел средней ценовой категории. Глушитель на стволе, навинчен на резьбу.

Кустарного производства, не заводской, длиной около восьми дюймов, диаметром около полутора, корпус из алюминия, видимо, выточенный на токарном станке. На таких глушителях не бывает серийных номеров.

Винтовку я не трогал. Достал из кармана пижамных штанов носовой платок, поднял винтовку за платок и осмотрел.

Место на стволе винтовки, где должен быть серийный номер зашкурено. Чисто, без остатков клейма, металл матовый, с легкими бороздами от шкурки крупного зерна. Кустарная работа, но аккуратная.

Я не понес винтовку в дом. Положил ее обратно у корней дуба, рядом носовой платок как маркер места, придавил камнем. Это для шерифа округа Фэрфакс и баллистической экспертизы ФБР, а также чтобы снять отпечатки пальцев на ложе.

Прошел обратно через