Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер

Дэнни терял счет времени, захлебывался и почти тонул в этом, пытаясь соотнести то, что видел теперь с этой памятью.

«Как⁈».

Единственной, кому можно было адресовать подобный вопрос, была Эрика, но обсуждать подобное с ней казалось идеей еще худшей, чем собственная наглость, потребовавшаяся для того, чтобы остаться здесь.

Дверь за спиной тихонько скрипнула, возвращая в реальность, и Дэн вздрогнул, запоздало испугавшись, что начал проваливаться в болезненный бредовый полусон.

— Это я, — Кэт предупредила с порога, хотя он и так безошибочно узнал ее по силуэту. — Принесла тебе поесть.

Стоявшая на небольшом круглом подносе тарелка пахла так, что на ее содержимое он предпочел вовсе не смотреть, чтобы во взгляде не читалось после ничего лишнего.

— Спасибо, не стоило. Я ужинал.

— Ну и что? Там холодно, что-то горячее в любом случае не повредит, — подумав секунду, она обошла вниманием столик, стоящий в противоположном конце комнаты между двумя глубокими креслами и, поставив поднос прямо на пол, села рядом.

Ее взгляд остался прикован к Зейну, и хотя в таком положении его трудно было прочитать, немыслимо и неумолимо захотелось сдохнуть.

Он знал Кэт так близко, как можно знать почти-племянницу своего друга… почти-Мастера. Достаточно, чтобы, расстелив плед, валяться на крыше «Александрии», раскуривая на двоих оставленный кем-то из подземников-завсегдатаев в качестве чаевых отменный «косяк».

Она умело пользовалась своей юностью и красотой, прикидываясь беззаботной и безобидной поверхностной дурочкой. На деле же являлась таковой настолько же, насколько сам Дэнни был улыбчивым молоденьким барменом без образования и цели в жизни.

— Хорошо, что ты здесь, — она прервала молчание первой, и он невольно поежился, не находясь с ответом.

— Я не сказал спасибо твоему отцу…

— Лучше и не пытайся это сделать, — Кэт наконец развернулась к нему, и обреченность на ее лице превратилась в мираж, искусственно созданный приглушенным светом.

Отчаянно желая спросить, она молчала.

Дэн лихорадочно и оттого вдвойне безуспешно пытался придумать, что может ей сказать, а поднос с едой все еще стоял между ними проблемой, решением которой и следовало заняться в первую очередь.

— Кэт, я… Благодарен, правда, но, пожалуйста, убери.

— Почему? — она еще не настаивала, но уже насторожилась, почуяв подвох там, где его быть не должно было.

— Потому что, если Эрика узнает, что я обращался к вам за помощью, тем более, взял у вас еду, она вышвырнет меня отсюда в полминуты, а я… Я не могу.

Продолжать врать ей было бессмысленно, правду говорить противно, и он предпочел искать опору там, где привык — уставившись в лицо вампира пустым и при этом странно цепким взглядом.

— Унеси, пожалуйста.

Несколько секунд осмысливавшая услышанное Кэт сменила позу, как если бы вдруг ей стало неуютно или просто неудобно сидеть. Краем глаза Дэн видел, как ее губы приоткрылись в попытке что-то сказать, но спустя мгновение и это наваждение рассеялось.

— Я не думаю, что она правда может так поступить.

Запоздало пойманная на собственных губах ухмылка оказалась злой, отчаянной, с привкусом легкой, — или уже не очень? — безуминки.

— Ты плохо знаешь, что из себя представляет Эрика.

Она обдумывала это ровно столько времени, сколько требовалось на два медленных вдоха.

— Вы знакомы, да?

— Сталкивались пару раз, — смотреть на нее было стыдно, а холод в ребрах расползался все шире, заставляя сидеть неподвижно и прямо.

От самого себя делалось мерзко, но все, чего Дэнни хотел прямо сейчас, это чтобы она ушла, а Кэт по доброй, — или не очень? — традиции слишком хорошо умела чувствовать, когда ее присутствие неуместно.

— Дэн, послушай…

— Не волнуйся, правда, — он все же заставил себя повернуться и посмотреть ей в лицо еще раз. — Я не голоден. Кроме того, я… Предусматривал такой вариант развития события, когда шел сюда, и обо всем позаботился. Со мной все будет в порядке.

Уверенности в этом в ответном взгляде Кэт не было ни на йоту, но и возможности спорить дальше она была лишена.

Глава 35

Покатые венские крыши, блестящие и скользкие после свежего, первого по-весеннему теплого дождя, вибрировали под ногами, не давая надежной опоры, но даря ощущение пьянящей невесомости.

Эрика успела несколько минут полюбоваться ночным городом, сидя на старой дымоходной трубе, — не зря же она, в конце концов, давала мальчишке фору⁈.

Двенадцатый, — стоит отдать ему должное! — не подвел, воспользовался временем в полной мере, успев не просто подняться, почти взлететь вслед за ней по пожарной лестнице, но и почти неслышно для человека появиться из-за спины. Так, что Эрике пришлось соскользнуть с трубы быстрее и чуть менее изящно, чем планировалось.

— В чем дело, вампир? Старость? Я думал, по покойницким меркам ты почти малолетка.

Щенок дразнил ее с таким откровенным удовольствием, что невозможно было не рассмеяться в ответ, — коротко, зло, немного пьяно.

— Пиздец тебе, волчонок.

— Ну попробуй, — предлагал он так же легко, как уходил от заведомо предсказуемой и не такой стремительной, какой ей следовало бы быть, атаки.

Красиво.

Они могли убить друг друга уже по меньшей мере трижды, — к явному неудовольствию Эрики, позавчера волчонок сравнял счёт. Появившись буквально из ниоткуда, испортил ей охоту и так же бесследно растворившись в ночи, получив за это лишь пару лёгких тумаков.

Она давно разрешила себе не искать оправданий подобным вещам, — не убила, потому что так захотелось.

Выбирая между возможностью уныло свернуть шею очередному волку и перспективой с ленивым любопытством проследить, что из него вырастет, она предпочитал второе.

Можно, в конце концов, делать ставки, как на скачках или волчьих, а точнее, собачьих бегах: доживет ли Двенадцатый до двадцати пяти?

Щенок уворачивался от ее когтей с грацией скорее танцора, чем бойца, и Эрика, — мимоходом в азарте боя, — отметила, что ничего в этом плане не изменилось. Она с удовольствием понаблюдала бы за ним еще какое-то время.

— Эй, Эрика! Могу спросить, пока ты не упокоилась?

— Валяй, раз ещё жив.

Пока Дэнни пялился на нее блестящими, синими, как у наглой и уверенной в своей безнаказанности сиамской кошки, глазами, его ботинок неудачно зацепился за задранный край давно нуждающегося в замене металлического листа. Он неловко взмахнул руками, соскальзывая, и,