Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер

Тогда, в Вене, до определенной степени хотелось обоим, — и секса, и крови. Преимущественно крови.

Конечно же, но по большей части неосознанно, — она не допускала этой мысли, потому что брезговала волками, щенок под адреналином, а может и банально в силу юности, просто не понимал.

В любом случае, наполовину эфемерное чувство, так и не оформившееся в конкретное желание, растаяло вместе с теми веселыми ночами.

Теперь Дэн смотрел на нее так, будто на полном серьезе предпочел бы скорее сдохнуть, чем потянуться навстречу, но не делал ни малейшей попытки освободиться.

И все же он дернулся, стоило только надавить на горло чуть сильнее. Так, что на мгновение Эрике показалось, будто он собирается замахнуться удобнее.

На деле лишь же — для того, чтобы бросить быстрый взгляд на оставшуюся приоткрытой дверь в ванную. И снова повернуться к ней.

— Не при нем, пожалуйста.

Двенадцатый искал варианты, конечно же. Пытался насколько возможно минимизировать неизбежный ущерб.

С ним можно было сделать что угодно, — ударить, взять силой столько крови, сколько захочется и удастся принять, унизить так, чтобы отвратительной для него стала даже сама мысль о том, чтобы посмотреть в зеркало, — он не посмел бы ни сопротивляться, ни пожаловаться Мердоку после.

Всего одно маленькое условие…

Эрика хмыкнула недобро и откровенно снисходительно, прежде чем оттолкнуть его и выйти, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 36

Старшие Мердоки курили и негромко разговаривали в кухне, и Эрика притормозила у подножья лестницы, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем присоединиться к ним.

Хреновый вечер. Гадостная, тяжёлая ночь.

— Как ты?

Это был последний вопрос, которого она могла ожидать от Лив, но парадоксально стало легче, как будто с горла пропала удавка.

— Я подумала, что должна извиниться.

— Должна или хочешь?

Оливия вскинула бровь, сбивая пепел с сигареты, и она невольно улыбнулась в ответ. Криво, скупо, но искренне.

— Я так и не нашла времени, чтобы поймать тебе шамана.

— Не срочно. У Смотрящей и без того достаточно неотложных дел.

Секунду Эрика осмысливала услышанное. Потом посмотрела на пепельницу на столе, и только после на нее.

— Волк растрепал?

— Нет. Это просто было очевидно. Хотя для меня сюрприз, что он в курсе, — Лив бросила на мужа настолько короткий и выразительный взгляд, что стоило бы заподозрить их в очередном споре. — Кстати о Дэнни.

— И почему я не сомневалась, что это услышу?.. — стараясь справиться с досадой, неизменно возникающей всякий раз, когда самые мрачные предположения оправдывались, Эрика бросила взгляд на собственное отражение в стеклянной двери, ведущей в сад. — Что он успел натворить?

— Ничего особенного, но, — Лив встала и обошла стол, как будто смысл сказанного на близком расстоянии должен был дойти до нее лучше. — Он не отходит от него сутками, не подпускает никого из нас, при этом почти не спит и выходит из комнаты только за кровью…

— Я думала, Джон велел ему не шататься по дому.

Это очевидно было еще не все, далеко не все, и глупо было надеяться, что сбить Лив получится так просто.

— Больше всего меня беспокоит, что он не ест, — она почесала бровь коротким, плохо скоординированным движением, и тряхнула головой, явно борясь с сонной одурью. — Сначала я списывала это на стресс, потом готова была поверить, что ему кусок не лезет в горло, но пошел третий день, и… Ты можешь решить это?

Если бы не люди, она рассмеялась бы. Но они были здесь, и, с учетом их опыта общения с сумасшедшими вампирами, идея казалась откровенно плохой.

— Я разберусь. Спасибо, что сказала.

— Только, пожалуйста, не как в прошлый раз.

Эрика вскинула бровь, копируя ее движение, и получила в ответ тяжелый вздох:

— Не дави на него. И не вздумай запугивать или бить.

— При всем уважении, Лив, я не психотерапевт для драных беглых волков.

— У тебя будет время подумать над этим, — Джон то ли просто счел, наконец, нужным вмешаться, то ли решил прийти ей на помощь, но в любом случае, это было очень кстати. — Можно тебя на пару слов?

Короткий коридор между кухней и гостиной вел в кабинет, — просторный, в лучших традициях заставленный книжными шкафами, пахнущий табаком и деревом.

Эрика не торопила, дожидаясь пока профессор закроет за ними дверь и включит лампу.

Разговор явно предстоял не из приятных, и Мердок готовился к нему, собирался с духом, как будто опасался реакции, которая могла последовать.

Ссориться с ним Эрика не чувствовал в себе ни желания, ни смысла.

Впрочем, со смыслами у нее в последние пару недель наблюдались вполне очевидные проблемы.

— Незадолго до… всего Зейн просил меня обратиться к Оракулам.

— С каких пор Оракулы помогают вампирам? — перебивать, конечно же, не следовало, но новость и правда была заслуживающей внимания.

— Они помогают мне.

Сдержанная, усталая, но при том достаточно едкая улыбка Джона, вопреки всяким ожиданиям, подействовала так же успокаивающе, как и манера его жены сообщать, что между ними все нормально, — несколькими минутами ранее.

— И что они?

— Не знаю, я не заглядывал внутрь. Но, думаю, в сложившихся обстоятельствах это в любом случае следует отдать тебе.

Мердок протягивал ей небольшой пергаментный свиток, один из тех, к получению которых стремились многие вампиры. Им не полагалось знать свое будущее или копаться в прошлом — издержки бессмертия, с которыми, в общем-то, не так сложно было мириться. И тем не менее, Эрика дрогнула, беря его в руки.

— Я не буду тебе мешать, — Джон прошел мимо, очень близко, едва не задев ее плечом.

Засмотревшись на тонкий пергамент, Эрика едва обратила внимание на то, как за ним закрылась дверь.

Глава 37

Свиток, на котором Оракулы передавали свое послание, разворачивался слой за слоем, буквы проступали на следующей строчке лишь после того, как была прочитана предыдущая, но к счастью, не исчезали после.

Это было очень удобно, если хотелось прочесть написанное трижды, мысленно прицепиться к каждой точке и не найти ни намека на возможное вранье.

Спустя полтора часа, когда Эрика, наконец, смогла оторваться и выйти из кабинета, дом уже погрузился в сон. Со второго этажа доносилось размеренное дыхание трех спящих людей, и еще одно, неровное,