Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер

«Я не хотела видеть тебя таким».

Едва ли даже мысли о собственных желаниях имели хоть какое-нибудь значение здесь и сейчас.

Мягкий свет ночника, созданный, чтобы придать атмосфере интимность и ощущение спокойствия, лишь подчеркивал непоправимую безжизненность его лица. Сложно было поверить, что еще совсем недавно он улыбался, злился, чего-то хотел…

Хотел ли он вообще чего-нибудь?

На этот вопрос Эрика даже себе ответить затруднялась.

Быть Смотрящим над Нью-Йорком?

«Видимо, тебе было очень скучно жить», — вероятно, с этим она попала в точку даже там, где сама не предполагала.

Этот же свет заставлял возвращаться мыслями в другую просторную комнату в Дублине. К пляшущим на толстых каменных стенах причудливым теням, рождаемым пламенем в камине. К пьяняющему, сносящему волной все оставшиеся запреты ощущению вседозволенности и собственного дурного счастья. От того, что прохладная кожа под ее прикосновениями нагревается — так знакомо, и в то же время, по-новому… К каким-то милым, бестолковым, но несомненно искренним в тот момент нежностям, нашёптанным фоном на ухо и осевшим в мозгу как непреложная истина… Но так и не повторенным в глаза.

Слишком много ненужных воспоминаний для одного вечера.

Эрика присела на край кровати, — в отличие от Дэна, она не боялась потревожить, зная, что сделать это уже невозможно. Слишком далеко, слишком…

Она сидела и смотрела, ни о чем не сожалея и ни о чем не говоря. Достаточно долго для того, чтобы Зейн, если он все еще способен был что-то чувствовать, успел воспринять ее присутствие.

Вряд ли он был бы доволен имеющимся положением дел.

А впрочим, выбирать ему уже не приходилось.

Вода в ванной продолжала шуметь, и по началу этот звук не отвлекал, но спустя бесчисленное количество минут вклинился в мысли, ударил в висок раздражающим грохотом.

Словно очнувшись, Эрика осознала, что, услышав распоряжение исчезнуть, Дэн не вышел из комнаты, а забился за дверь. По всей видимости, вознамерился то ли охранять Зейна от нее, то ли утопиться от ужаса и горя. Оба варианта ей решительно не нравились.

Без стука толкнув дверь, Эрика окинула помещение скептическим взглядом.

Вода лилась над раковиной, а щенок сидел на полу, уперевшись босыми ступнями в пол, а спиной привалившись к ванне.

В ярком электрическом свете стало особенно заметно, что выглядит он хреново. Настолько хреново, насколько ему и полагается, но радости от этого Эрика не испытывала.

— Выходи, — она качнула головой, как будто и правда приглашала наказанного пса покинуть место заточения.

Дэн так же стремительно поднялся, и так же, не глядя на нее и не проявляя никаких эмоций, вышел. Вернулся на свое место возле кровати.

Эрика с неудовольствием отметила, что снова начинает закипать.

— Мне просто любопытно, что творится у вас, больных ублюдков, в головах, если вы делаете такое?

Вопрос был сложным, вечным и риторическим. Они оба это понимали, и все равно плечи Дэна дернулись, выдавая его опасения. Он ждал удара, но не демонстрировал при этом ни малейшей готовности защищаться.

— Лив делала хоть какие-то прогнозы?

Спросить об этом миссис Мердок Эрика могла бы напрямую, но хотелось услышать его голос. Понять по тону, насколько все плохо, считать детали, в которые ее не считали нужным посвящать.

— Она попробовала новый отвар, но он оказался неэффективен, — Дэнни отчитался тихо и без выражения, по-прежнему глядя то ли в одному ему ведомую точку на одеяле, то ли на кончики пальцев лежащего под ним вампира.

— Что по крови?

— Он отторгает половину. Я сократил дозу сегодня днем, чтобы не расходовать напрасно.

Эрика опустила руки в карманы брюк, призывая себя к сдержанности.

— Любые изменения ты должен обсуждать со мной, либо с Мердоком. Чтобы это был первый и последний раз, когда ты хоть что-то тут решал самостоятельно. Надеюсь, это понятно?

Пацан кивнул, все так же не поднимая головы.

— Не слышу ответа.

— Слушаюсь Смотрящую.

Поспешное, глухое, но абсолютно отчетливое заверение привело в чувства мгновенно, отодвинуло на второй план раздражение и безотносительную горечь.

— Как ты меня назвал?

На этот раз дыхание Дэна сбилось, делая очевидным усилие, которое ему приходилось прилагать всякий раз, когда требовалось произнести в ответ нечто короткое, связное и исключительно по делу.

— Я послушал, о чем болтают на улицах, прежде чем пришел сюда. Очень осторожно. Город тебя уже принял. Даже если тебя еще не коронован официально, это не более чем… детали.

Повисшая в комнате тишина прерывалась только слабым, слишком медленным для такого разговора биением его пульса. Эрика рассматривала кажущийся с такой прической особенно беззащитным изгиб человеческой шеи и думала, что если можно было сделать ситуацию еще более двусмысленной, то только так. Исключительно волчьими талантами.

— Держи свои предположения при себе.

Она повернулась, чтобы уйти, и только тогда за спиной произошло движение, — щенок поднялся, разворачиваясь к ней. На всякий случай Эрика приготовилась к нападению, которое должно… просто обязано было последовать.

— Насчет крови…

Нападение не произошло, а вот нерешительности в его тоне было столько, что желание врезать ему вернулось с новой силой.

— Что еще?

Дэнни догнал ее у двери, неловко поежился, — то ли от страха, то ли потому что замерз.

— Того, что есть в холодильнике хватит еще на сутки. Может быть, чуть больше. Я понимаю, что теперь это исключительно моя забота, но я не могу выйти из дома, и… Мне нечем ее оплатить. Мы можем как-нибудь решить эту проблему?

Пока он говорил, взгляд метался от ее подбородка к окну, и только под конец задержался на лице. Набрался смелости все же…

Эрика нарочно затянула паузу, разглядывая потемневшие, заметно воспаленные глаза. Кому-кому, а Двенадцатому дорогого стоило произнести подобное.

— Посмотрим. Зависит от того, насколько глубоко ты готов унижаться.

Дэн дернулся, но не двинулся с места даже когда она поймал его за подбородок, вынуждая задрать голову, провел подушечкой большого пальца по яремной вене.

Только сердце забилось быстрее.

Единожды без спешки провести ладонью по ребрам оказалось достаточно, чтобы понять, что он не просто похудел, а отощал настолько, что даже через плотную застиранную ткань чувствовалась каждая косточка.

Дэнни сбивчиво и загнанно дышал, и она едва не пропустила момент, когда во все еще покорно обращенных к ней глаза появилась паника.

— Не здесь.

— Предпочитаешь другую комнату или коридор?

Мальчишка все же вспыхнул, и тут же побледнел, и Эрика тихо и зло