Бабник: Назад в СССР 2 - Роман Фабров

успел сделать и шага к выходу, как двери актового зала приоткрылись. На пороге стояла Зоя. Видимо, звуки пианино и Мишкин голос, разносившиеся по пустым коридорам, сработали лучше любого приглашения. Она стояла неподвижно, и в её глазах, обычно таких собранных и деловых, читалось чистое изумление.

— Зоя, ты как раз вовремя, — я по-свойски махнул ей рукой, приглашая подойти ближе к сцене. — Кстати, Инна Петровна одобрила наш финальный номер.

Зоя медленно прошла по проходу между рядами стульев, не сводя глаз с Ленки, которая всё ещё держала руки на клавишах.

— Это… это то самое «Прекрасное далёко»? — тихо спросила она, когда подошла к нам. — Алексей, это же… это просто невероятно. Я и представить не могла, что песня так звучит вживую.

Инна Петровна, заметив Зою, приосанилась. Присутствие ещё одного представителя школьного актива явно добавило ей вдохновения.

— Вот, Зоечка, — наставническим тоном произнесла хормейстер, — Алексей предложил совершенно исключительный материал. И я как раз думала, как разложить партитуру для хора. Мне кажется, это будет гвоздь программы.

Зоя посмотрела на меня, и в её взгляде читалась благодарность. Она понимала: с такой песней наш концерт из рядового школьного утренника превращается в событие, о котором будут говорить во всём районе.

Инна Петровна обернулась к ребятам, стоящим на сцене, и её голос обрёл привычную твердость.

— Начинайте! — скомандовала она, и песня понеслась вновь. Теперь Мишке помогали петь две голосистые девчонки, что придавало объёма произведению.

— Я подстрою весь сценарий под эту кульминацию, — тихо шепнула мне на ухо Зоя.

Молча я кивнул, чтобы не мешать юным исполнителям, которые читали текст прямо с листа, и наблюдал, как интересные люди объединяются вокруг одной идеи. События складывались практически идеально.

Глава 17

События завертелись с такой скоростью, что я едва успевал перевести дух. На переменах я пропадал в актовом зале, где Зоя вместе с Инной Петровной уже вовсю муштровали хор. А по вечерам вкалывал в депо, поддерживая легенду «простого работяги», и при этом не забывал изредка заглядывать к Вадику за новой партией дефицита.

За последнюю неделю Мишка порядком меня утомил — судя по всему, не меньше он досаждал и собственным родителям, — ведь каким-то образом ему всё же удалось раздобыть деньги на импортные кроссовки. Теперь он с горделивым видом расхаживал в новеньких «Адидасах» с тремя фирменными полосками, чем вызывал нескрываемую зависть у одноклассников.

Наш отличник Борька, не сдержавшись, с досадой бросил:

— Кто носит фирму «Адидас», тому любая баба даст.

Фраза заставила стоявших неподалёку девочек густо покраснеть.

Спустя три дня, когда я после очередного урока выходил из класса, меня перехватил Игорь. Его лицо выражало странное сочетание торжества и подавленности — похоже, груз ответственности перед «верхами» уже начинал его тяготить. Он отвёл меня в угол рекреации, осторожно огляделся по сторонам и негромко произнёс:

— Всё, Лёха, немцы завтра будут. В десять утра — сбор у райкома. Говорят, они подъедут прямо туда, так что будь готов. И, кстати, Светлана Андреевна лично звонила. Интересовалась, планируешь ли ты участвовать в этом мероприятии.

Он вдруг окинул меня критическим взглядом с головы до ног.

— Ты это… оденься завтра поприличнее, что ли, — пробормотал Игорь, озабоченно глядя на мои кроссовки. — Иностранцы — народ аккуратный, особенно немцы, у них всё должно быть по струнке. И вот ещё что: ты, Лёха, кроссовки свои не вздумай надевать, мы ведь не на стадион идём. Лучше брюки со стрелками, туфли и свежую сорочку. Пусть видят, что советский школьник — человек культурный, а не какой-нибудь разгильдяй. Не хватало ещё, чтобы нас за таких приняли. В райкоме за это по головке не погладят, я тебе точно говорю.

Я лишь усмехнулся, глядя на его мандраж.

— Не дрейфь, комсорг, — я дружески хлопнул его по плечу. — Не посрамлю честь школы, обещаю, — улыбнулся я во все тридцать два зуба. — Буду вовремя, в наилучшем виде.

Игорь согласно кивнул, покровительственно поправил ворот моей рубашки и поспешил к директору — видимо, чтобы добиться официального освобождения от уроков на завтра. А я остался на месте, размышляя, что надеть на встречу и как найти правильный подход к «друзьям по соцлагерю».

Дома я устроил настоящий смотр гардероба. Вывалил на кровать всё, что было в нём, и критически оглядел разложенные вещи. Задача стояла непростая: на встрече в райкоме нужно было выглядеть своим, но при этом выделяться на фоне серых костюмов — чтобы немцы сразу поняли: перед ними современный молодой человек.

Сначала я примерил школьный костюм. Бросил взгляд в зеркало — и поморщился. Типичный активист-зубрила, только значка ГТО на лацкане не хватает. Скучно. Даже если выгладить стрелки на брюках до бритвенной остроты, всё равно видок так себе.

Затем достал джинсы — новенькие, цвета «индиго», ещё пахнущие заграницей. Натянул их, накинул сверху джемпер. Получилось броско — первый парень на деревне. Но для официальной встречи в райкоме это был точно перебор. Игорёк Соколов прав: за такой вид Никонова точно не погладит по головке. Уж слишком вызывающе.

В итоге я нашёл ту самую золотую середину. Тёмно-синие брюки от костюма сидели идеально — ни одной лишней складки. К ним — белоснежная рубашка, которую мама накрахмалила так, что воротничок стоял, словно каменный монумент. А вместо пиджака я решил надеть тонкую водолазку под рубашку — сейчас это считается верхом моды среди «выездной» интеллигенции. Или, может, всё-таки рубашку, а сверху — строгий тёмный пуловер с V-образным вырезом?

Я покрутился перед зеркалом. Вот теперь — то, что нужно. Строго, по-деловому, но с лёгким «западным» налётом, который так ценился в это время. Не чиновник, но и не разгильдяй.

— Ну как? — спросил я, когда в комнату вошла мама.

Она прищурилась, поправила мне воротничок и довольно кивнула:

— Красавец. Прямо как дипломат на приёме. Только волосы причеши аккуратно, а то вихры в разные стороны, как у битла какого.

Я усмехнулся. Мама попала в точку. Именно «дипломата» я и собирался завтра играть.

Завтрашний день должен был показать, насколько я умею держать себя в высоких кругах. Аккуратно повесив выбранный наряд на плечики, я проверил, лежат ли в кармане купленные сегодня значки для «презентов», и лёг спать с чувством полной боевой готовности.

Утро выдалось прохладным и серым, типичным для московского октября. Здание райкома — приземистое, сталинской постройки, с массивными колоннами — выглядело сегодня особенно торжественно. У входа уже суетились люди: пара дружинников с красными повязками лениво патрулировала округу, а из дверей то и дело выскакивали озабоченные инструкторы с папками.