Дети Хтони - Дмитрий Чайка

— У меня машины нет, — я завернулся в одеяло с головой. — А бомбилу в такую рань я не поймаю. Все нормальные люди еще спят.

— Машина подъедет через пятнадцать минут, — пояснила Карина. — Видишь, любимый, я уже обо всем позаботилась. Тебе нужно просто встать, одеться и поехать на вокзал.

— Нормальная хоть машина? — я бился как лев за право поспать хотя бы еще немного. — Если говно, то стыдно перед тещей будет. Может, она на вокзале такси возьмет?

— Хорошая, — Карина терпеливо выталкивала меня из постели. — У одной знакомой продавщицы муж на хозяйской тачке калымит. Машина огонь! Ты на такой никогда не ездил.

— Понятно, — я уныло спустил ноги с кровати. — Я не знаю, как твоя мама выглядит.

— Я тебе фото покажу, — успокоила меня Карина. — Твое фото я ей уже послала.

Да, не сорвешься у нее. Интересно, а что было бы, если бы я сказал, что против? Надо будет в следующий раз попробовать. Кстати, а почему я так боюсь тещу? Я ведь ее не совсем знаю. Может, нормальная баба.

Теща? Нормальная баба? А разве такие существуют?

В голове моей мелькали смутные тени прошлого, и там почему-то мама бывшей жены выступала чем-то средним между хтонолосем и змеежопной собакой. Только орала она куда громче Барсика, и яду в ней было столько, что несчастный песик с рептилией на попе нервно отдыхает в сторонке. Вдруг и в этот раз так получится?

— А почему она именно сейчас приехала? — уныло вздохнул я. — У нас настоящая война на носу. Со дня на день маги на сервитут нападут.

— Моя мама десять лет проводником на железной дороге отработала, — отмахнулась Карина. — Она вахтовиков из Нового Уренгоя возила, и дембелей из Владивостока. А еще на спор гуляла в мини-юбке по вечерней Махачкале и кормила с руки медведя в зоопарке. Она в этой жизни больше ничего не боится. Все, иди, машина внизу стоит.

Я оделся и вышел. За воротами меня и, правда, уже ждали.

— Привет, Люфт, — зевнул я.

Муж Инги кивнул мне, как старому знакомому, и повез на вокзал. Я с любопытством смотрел в окно, наблюдая, как юные маги преобразили дорогу, ведущую от моста. Они постарались на совесть. Если бы я давал приз за самую жуткую жуть, то на стриптиз пошли бы все. Динамитное дерево на глазах наливалось плодами размером с тыкву, а гимпи-гимпи раскинул в стороны пучки зубчатых листьев, покрытых белоснежным пухом. Невзрачный австралийский кустик превратили в раскидистое дерево, пропитанное от корней до макушки сильнейшим нейротоксином. Насколько я знал, даже дым от этого растения ядовит. И это было еще не все. Фантазия подростков разыгралась не на шутку. Они до сих пор бегали к своим деревьям и правили что-то, добавляя какое-нибудь новое свойство. Ведь усиленные природные качества деревьев-убийц — это невероятно скучно.

— На КПП сказали, — произнес вдруг Люфт, — что пост можно убирать. Того, кто без пропуска пройдет, деревья тут же замочат. В них встроен модуль «свой-чужой».

— И чего пост не убирают? — опасливо посмотрел я на деревья.

— Для безопасности гостей сервитута, — заржал водила.

Дальше до вокзала мы ехали молча. Воронеж еще только просыпался. Окна домов заиграли тенями женских фигур на кухнях, а орки в оранжевых жилетах вышли на улицы, чтобы убрать следы прошедшего вечера. Равномерный шелест метел задавал правильный ритм парам, которым не хватило ночи для любовных утех.

Большая Магическая понемногу оживала. До открытия местной достопримечательности, ресторана «Быстро и бочка», оставалось еще два часа, но очередь из желающих перекусить на ходу вытянулась на пару сотен метров. Первый десяток героев — это те, кто не успел покушать вчера. Они с честью приняли удар судьбы в виде захлопнувшегося перед самым носом окошка, и не пошли домой, предвкушая ждущее их волшебство. Что такое бессонная ночь в сравнении с жаренной во фритюре картошкой, пирожком с вишней и чизбургером по новому рецепту! В этой очереди люди общались, дружили и даже создавали семьи. А что еще делать, если ты проводишь в ней половину своего времени? Автоцистерна с надписью на боку «Кола-на» уже сливала первую за сегодня партию заморского напитка. Насколько я знал, его концентрат замешивали веслом в ангаре, стоящем на окраине Ваев, недалеко от свалки. Впрочем, на вкус это никак не влияло.

А вот и вокзал. Он классического типа, как и в моей прошлой жизни, с колоннами и портиками. Только площадь вокруг — это не величественный сталинский ансамбль, а невпопад натыканные двух- и трехэтажные домики, совершенно безликие. Они — порождение чиновничьего равнодушия и жлобского вкуса своих хозяев. Почему-то у меня вся постсталинская архитектура вызывает только недоумение, обиду за страну и немедленное желание вернуть смертную казнь за вредительство. Видимо, государи Грозные не так уж и грозны, коли в архитектуре царит такой бардак.

— Зятек! — услышал я восторженный вопль. — Вольтик! Иди, я тебя расцелую в рот! Красавец-на! Вот свезло Каринке моей!

Да она вроде ничего такая, — осторожно подумал я, изнемогая от неистовых лобзаний фигуристой, ярко накрашенной тетки, слегка похожей на мою жену. Вырваться из ее объятий шансов у меня не было, поэтому пришлось смириться. Впрочем, это мучение скоро закончилось. Два неподъемных на вид чемодана она забросила в багажник небрежным движением спортсмена-гиревика, а открытую мной заднюю дверь приняла с благосклонной улыбкой.

— Мне вас как, мамой называть? — осторожно спросил я.

— Да ну нах! — поморщилась она. — Я, вообще-то, по паспорту Царапа Крюковна, но ты можешь называть меня Луизой в рот. Я еще слишком молода для отчества. Ну, рассказывай!

— Что рассказывать? — поинтересовался я.

— Все! — припечатала она. — Я хочу о тебе все знать.

— Да особенно и нечего рассказать, — пожал я плечами. — Фармацевтом в аптеке тружусь. Выпить могу, но не бухаю. Живем как все. Жену не обижаю. Дом, работа, шашлыки по выходным. Ничего особенного.

— Скукота, в общем, — вздохнула тёща. — Думала, хоть дочке повезет на. Ан нет. Проживет, как и я, в счастливом браке с душным занудой, нарожает ему кучу бестолковых спиногрызов, а потом оглянется и поймет, что жизнь-то прошла. Да в рот это все!

М-да-а, —