Дети Хтони - Дмитрий Чайка

пополам. Тело убитого рухнуло на землю, недалеко от места взрыва, а вверх взлетели две призрачных фигуры, медленно таявшие в воздухе. Христофор Аркадьевич моргнул, и они пропали.

— Показалось, — прошептал граф, потом довольно добавил. — А ведь раньше я бы так не смог. Хтонь-матушка помогает. А вот, кстати, и она!

Цапля-кровосос спикировала с неба, пригвоздив к земле острым носом какого-то дружинника. Даже бронежилет не помог, бедолагу пронзило насквозь. Цаплю смели автоматной очередью, но бойца уже было не вернуть.

Барон фон Розен, стоявший впереди, ударил зарядом холода, и одно из деревьев, то самое, что разбрасывало колючие семена, превратилось в ледяную статую. Адам Тышкевич бросил в него кувалду из спрессованного воздуха, и дерево осыпалось мелким крошевом. Росший неподалеку каштан ударил пустыми ветвями, но никого больше убить не смог. Тогда он заскрипел и натужно потащил из земли свои толстые, узловатые корни.

— Да сдохни ты! — заорал граф, пустив в него огненное облако.

Дерево застонало от боли, как живое существо, затрещало пламенем, охватившем его крону. Оно пошло по полю, колошматя людей налево и направо своими пылающими ветвями. Оно рвало людей и бесновалось так до тех пор, пока объединенные усилия нескольких магов не сбили его на землю. Подняться каштан уже не смог. Он тихо догорал.

Маги методично истребили и остальные деревья аллеи. И только росшая в самом конце новозеландская онгаонга, когда удар воздушного лезвия перебил ее стебель у комля, взлетела вдруг, раскручивая крону, словно лопасти вертолета. Усаженные длинными иглами листья разили не хуже циркулярной пилы. Они смели несколько пехотинцев, некстати оказавшихся в зоне досягаемости, а потом выстрелили во все стороны ядовитыми шипами, несущими мучительную смерть.

— Да кто эту дрянь вырастил? — сквозь зубы произнес граф, сжигая дерево огненной струей. — Психи в этом сервитуте живут, не иначе. Больное на голову быдло!

— Перекур, граф, — к Христофору Аркадьевичу подошел литовский магнат Анджей Пац, исходящий надрывным кашлем. — Мы подавили первую линию их обороны. Деревья уничтожены, пулеметные точки замолчали. Можем немного отдохнуть.

— Да черта с два нам дадут отдохнуть, — хмуро ответил граф. — Сколько мы потеряли?

— Если с ранеными, то больше полусотни, — поморщился барон. — Здешнее быдло оказалось довольно зубастым. Ну ничего, они тоже потеряли немало.

— Два старика-смертника и цапля-кровосос, — нахмурился граф Матюшкин. — Больше я тел не видел. Зато мы лишились пана Юзефа. Это плохой размен.

* * *

— Однако, зятек, — моя теща недоуменно взирала с балкона на бойню у моста. — Ты что-то там говорил про аптеку и про то, что живешь как все.

— Ну и? — удивленно посмотрел я на нее, набивая автоматные рожки. — Я работаю в аптеке, и я снаряжаю оружие. Этим сейчас здесь все занимаются. Так что, мама, не вижу противоречий.

— Да? Вот оно как? — удивилась Луиза. — Так у вас тут бывает весело, оказывается.

— Да, — согласился я. — Иногда просто не соскучишься. Я пошел. Любимая! Квартиру не покидать, к окнам не подходить. Береги нашего ребенка.

— Хорошо, — Карина обвила мою шею руками. — И ты береги себя, Вольтик. Ради нас с дочей береги. Не лезть на рожон.

— А когда я лез?

— Да всегда! — удивленно посмотрела она на меня. — Кто на хтонической птице эльфийский замок штурмовал?

— Так это когда было! — махнул я рукой. — В прошлом году! Еще до свадьбы!

— А Виталик сказал, что ты чемпиона по боям без правил на арене уложил, — обвинительно уставила она на меня пальчик. — Насмерть! Он из-за этого в долги и попал.

— Так это было еще раньше, — поднял я руки.

— А кто недавно поместье графа Матюшкина разнес? Я в новостях читала! Ты это, больше некому!

— Не доказано, — хмуро ответил я. — Новые ружья Васька с бригадой на авторынке купили. За наличку, у неустановленных лиц. А где Чаку подстрелили, я не знаю. Если сильно интересно, у него и спрашивай.

— Зятё-ёк! — теща обошла меня по кругу, сверля недоуменным взглядом. — Да ты полон сюрпризов. А на вид такой приличный мальчик. Карина! А почему ты мне все это не рассказала раньше?

— Да как-то к слову не пришлось, мам, — поморщилась моя жена. — Думала, это неважно. Любимый, ты боевые зелья взял?

— Взял, — чмокнул я ее. — Все, пока. Вернусь к ужину, приду голодный. Хочу жульен и булочки с корицей. И кофе в турке.

Последним, что я увидел, были глаза тещи. Они оказались размером с блюдце, а в них плескалось недоверие, удивление и легкий восторг. Она повернула голову и прикрикнула на дочь.

— Чего встала, как принцесса? Тебе мужик сказал, что жюльен хочет. На кухню пошли, помогу тебе! Ну кто бы мог подумать! Аптекарь йопта! Я манала такую жизнь.

Я спустился во двор, где уже собрались все мужики дома, налитые до бровей дурным куражом и зельем отречения. К моему великому облегчению, к его вкусу у народа особенных претензий не было. После пойла, которым потчевал своих клиентов Петрович, даже запах сюрстремминга и бомжатины казался не столь уж отвратным.

— Хуеморген, Вольт! — заявил дядя Ганс, который командовал ополчением нашего двора. — Напомни, что твое зелье делает? Оно ничего так! По шарам бьет как надо. Народ даже за добавкой бегал.

— Процентов на девяносто снижает урон от магии, — сказал я. — Если пустоцвет ударит, то встанешь и дальше драться пойдешь. А если сильный маг, то есть шансы, что не умрешь. Или умрешь не сразу. Но это неточно.

— Эт хорошо, — мотнул бородой Ганс. — Пока ждем. От Флэша команды не было. Бойцы Зоотерики первую линию держали. Наверное, отступили уже. Там ходы из бетонных лотков сделаны. В которых трубы кладут. Гы-гы!

— Тесновато ползти, — прикинул я.

— Жить захочешь, поползешь, — пожал плечами Ганс. — Говорят, ЖБИ наш на заказах озолотился. Косой вон без выходных пахал. Скажи, Косой!

— Ага, — меланхолично ответил Маруськин муж. — В три смены формы заливали. Шеф наш уже место для нового коттеджа присмотрел. Да и мы с премией. Хорошая штука война. Почаще бы.

— Ладно, мужики, пошел. Дела у меня, — кивнул я им, когда на мое плечо села сова. — Ой, блин! Да что ж такая здоровая