Совок-17 - Вадим Агарев

– Предложение тебе делать! – честными глазами безуспешно попытался я через стол заглянуть в излишне умеренное декольте копыловской привратницы. – Однако вижу, что на положительный ответ ты сегодня не настроена… Сергей Степаныч на месте? – без перехода с лирического тона на деловой, кивнул я на обитую дорогим дерматином дверь кабинета. – Мы с ним договаривались!

Ирина окинула меня демонстративно недоверчивым взглядом. Давая тем самым понять, как глубоко она сомневается в только что озвученной мною договорённости. О встрече такого несерьёзного, как я, милицейского прохиндея, с таким респектабельным партийным деятелем, как товарищ Копылов.

– Врёшь ведь! – неверяще сузила она свои стервозные глазищи. – Он после последней вашей встречи неделю в себя приходил! Сколько времени уже прошло, а я хорошо помню, как целый пузырёк валерьянки ему споила. За раз! Весь!

В моей голове невольно восстановилась вся та картина получения мной репараций и контрибуций. Правда, не в этом кабинете, а еще в прежнем, еще в райкоме. С товарищей Копылова, Герасина и Гудошникова. И то, что мне сейчас рассказала про валерьянку Ирина, сомнений у меня почему-то не вызвало. Всех троих я тогда обезжирил и ошкурил беспощадно, и по самому максимальному ценнику. В полном соответствии с традициями прошлых-будущих лихих девяностых.

– Довольно-таки обидно слышать от тебя такие слова, Ира! – почти искренне оскорбился я. – Вот скажи мне, любимая, откуда в тебе это недоверие ко мне? Неужели ты думаешь, что я способен обмануть такую приличную барышню, как ты?! Да еще при моих-то к тебе чувствах?!

– Сергей Степанович, тут к вам опять этот сумасшедший пришел! – не отрывая от меня изучающего взгляда, нажала на клавишу селектора рыжая интриганка. – Запускать?

Из-за того, что назвав меня просто «этим», Ирина даже не упомянула моей фамилии, я понял, что о визите моём товарищ Копылов её предупредил заранее. И, соответственно, всё это время она бессовестно надо мной издевалась.

В ответ ей из динамика коротко донеслось:

– Пусть заходит.

Лукавая каверзница убрала палец с клавиши переговорника и кивнула мне на дверь.

– Проходи! И слушай, Корнеев, ты хотя бы сегодня постарайтесь не злить его! – негромко и без особой надежды на моё великодушие попросила она. – Ты-то уйдёшь, а мне с ним потом еще целый день работать!

– А если он начнёт первым? – решив не баловать своей покладистостью рыжую стервозину, продолжил я юродствовать. – Впрочем, если ты готова сегодня вечером разделить со мной интимную близость, то, пожалуй, я пойду тебе навстречу! И не стану драконить твоего шефа.

– Да пошел ты в жопу! – не сумев сдержаться, всё же вызверилась на меня заведующая копыловской приёмной. – Размечтался! – возмущенно фыркнула она.

Вызверилась-то она вызверилась, но злость её мне не показалась по-настоящему натуральной.

Я усмехнулся своим крамольным мыслям и потянув на себя дверь тамбура, шагнул вперёд.

Копылов сидел за своим столом. В кабинете у него всё выглядело так, как и должно было выглядеть у человека его уровня. Добротно, тяжело, начальственно. Большой основательный стол, папка под рукой с золотым тиснением «На подпись» и несколько машинописных документов. Сам Сергей Степанович был в тёмном хорошем костюме, свежей рубашке и при, несомненно импортном, галстуке. Только узел его был чуть ослаблен. Значит, утро у одного из хозяев горкома уже успело сложиться не шибко простым.

Лицо у него было озабоченно-неприветливым. Не злое, не похмельно-помятое и не раздражённое какой-то досадной мелочью. А именно, что тяжёлое. Как у человека, которого гложет тягостная и неприятная мысль. Или же сомнения вселенского масштаба.

Я вежливо поздоровался и застыл в почтительной позе.

– Садись! – вместо ответного приветствия произнёс он. – Нам есть о чём поговорить.

Я сел.

На столе перед моим потенциальным тестем, кроме ранее перечисленного, стоял стакан с чаем. Как и принято у большевиков, в богатом мельхиоровом подстаканнике. Он взял его, подержал в руке, но пить не стал и поставил назад.

– Наталья с тобой вчера говорила?

– Говорила… – не стал я отпираться от общеизвестного факта.

– И что ты по этому поводу думаешь?

Спрашивал он сухо, деловито. Но я достаточно давно уже с ним имел дело, чтобы не услышать под этим спокойным тоном другой, подспудный слой. Это был не просто интерес партийного начальника к скверной процессуально-аппаратной истории из нижестоящего ведомства. И не только чиновничья осторожность. Сейчас он смотрел на меня не как посторонний мужик со стороны. Видимо, по причине того, что уже давно перестал считать меня случайным субъектом, кружащим вокруг его дочери. Еще не родственником, конечно, но и не посторонним для семьи. И это, при всей копыловской скупости на сантименты, душевные жесты и метания, меняло многое.

– Думаю, – ответил я, – Думаю, что, дело, которым я занимаюсь, начинает вонять дальше и гораздо шире пределов нашего города. А, если нехороший запах дошел уже и до вас, то дело совсем плохо…

– В целом всё верно. Мыслишь ты в верном направлении! Но это я и без тебя знаю! – без энтузиазма воспринял мои слова Копылов. – Я тебя не за этим позвал. Я хочу предметно знать, ты сам насколько далеко туда залез?

– Никуда пока еще не залез. Пока с уверенностью можно говорить только про местные эпизоды. Три штуки… – осторожно начал сливать я информацию. – Но фактура появилась уже и по соседним областям. Пока еще не проверенная, но полагаю, что она подтвердится.

Последнюю фразу я добавил, чтобы хоть как-то протестировать намерения партийца.

– Брешешь! – спокойно проговорил Копылов. – Ты не полагаешь. Ты уверен! Но по какой-то причине пытаешься это от меня скрыть! У тебя, друг мой разлюбезный, когда что-то в голове складывается, это сразу по твоей морде видно. Это ты Наташке моей можешь по ушам ездить, а мне не надо!

Я пожал плечами.

– Хорошо. Не буду.

– То-то же! Это хорошо, что не споришь. – Сергей Степанович посмотрел на меня с сочувственной гримасой. – Давай, рассказывай, до чего вы там докопались? И какова во всём этом твоя личная роль, это тоже рассказывай! – тоном, не терпящим возражений, распорядился он. – И на секретность сейчас ссылаться не стоит, не тот это случай!

Я подумал-подумал и тоже пришел к тому же выводу. Случай, действительно, не тот. И начал колоться. Последовательно выкладывая всю имеющуюся фактуру по делу, которое я на данном отрезке времени оперативно сопровождаю. Начиная с недавнего убийства несовершеннолетнего Баунова. Потом последовательно доложился о раскрытии двух убийств трёхлетней давности. О тех самых, на которые мне именно Копылов и давал наколки, примеряя их к товарищу Матыцыну. Затем, не дождавшись вопросов, перешел к признаниям Шабашова относительно его похождений по землям соседних областей.

– Короче так! –