Совок-17 - Вадим Агарев

– Вы хотите его подключить?

– Не «подключить»! – недовольно поморщившись, поправил меня Копылов. – Ты офицер милиции в конце-концов или электрик из ЖЭКа? Учись формулировать! Не подключить! Надо аккуратно поставить его в известность. И дать ему понять, что лично для него выгоднее, чтобы все иногородние эпизоды присоединили к делу Колычева! И, чтобы всем дальнейшим расследованием руководил всё тот же Колычев, а не кто-то другой! И, чтобы это дело до суда довёл тоже Колычев! Уж ты постарайся, Сергей, донеси до Григория Алексеевича мысль, что лично ему так будет выгоднее! Да, в нашу область он приехал по совершенно другому вопросу, всё это так! Но попутно ему удалось рассмотреть и размотать другое резонансное дело! Размотать и организовать его объективное расследование! В котором завязли интересы нескольких областей РСФСР! И тогда вся эта гнилая помойка заиграет совсем другими красками! Поверь мне, Серёжа, твоему Севостьянову вполне по силам сделать вас с Колычевым недосягаемыми! И неприкосновенными! В деле есть реальный фигурант и есть его признания! А еще есть следователь Колычев и есть ты, который эту линию реально вытащил. Тогда, если полезут эпизоды с соседних территорий, их будет проще вытаскивать наружу и закреплять для суда! Их не придётся отдавать на откуп кому попало! Все лавры вам, Сергей! И заметь, это лавры союзного масштаба!

– А лично вам это ещё раз даст повод показаться Севостьянову на глаза.

Наташкин папенька посмотрел на меня по-отечески. То есть, без ярко выраженного раздражения. Даже почти одобрительно.

– Наконец-то дошло! Да, даст. И что из этого? Кому от этого плохо? Да, я карьерный бюрократ и хочу расти в должности! В Москву хочу! И каждая личная встреча с человеком такого масштаба, как Севостьянов, для провинциального чиновника, пусть даже моего уровня, стоит дороже золота! Только вот появляться перед ним имеет смысл не с пустыми руками и не с мелкими шкурными вопросами. И в данной ситуации я предстану перед ним, как человек, который вовремя разглядел пренеприятнейшую историю. Идеологический конфликт интересов! Но при всём этом я не дал этой истории выйти из-под контроля! И заодно прикрыл его человека. Тебя, Корнеев! Ты понимаешь, Серёжа, кому от всего этого будет хорошо?

– Понимаю. Всем.

– Именно! Молодец! – кивнул Копылов. – Я одновременно помогаю тебе уберечься. Заодно сохраняю и поднимаю на совершенно новый уровень Колычева. Не даю соседям и Генпрокуратуре забрать из области готовое и уже практически раскрытое вами дело! Ну и ещё раз выхожу на Севостьянова. И теперь уже не как проситель, а как человек, который прежде всего думает о деле! И, само собой, о нашей родной социалистической законности. Да, Серёжа, именно так! Против такого хода, как ты понимаешь, ни у кого не может быть никаких возражений! Ни политических, ни нравственных!

– И вы хотите, чтобы я сейчас к Колычеву поехал и подвёл его к нужной мысли?

– Не подвёл, а для начала аккуратно прощупал его сознание. На предмет готовности к ответственной и масштабной работе. Кстати, ты сам-то как думаешь, готов он поднять такое дело? – озабоченно нахмурился товарищ Копылов. – Насколько я его знаю, звёзд с неба он не хватает, но с другой стороны, он всё же далеко не дурак. Неплохой специалист! Это я к тому, что ему не надо будет долго объяснять, что это дело следует удерживать зубами. Он и сам это поймёт, если увидит, что за тобой есть реальная сила. Не я, а гораздо выше и много значимей. Только смотри, раньше времени не ляпни ему ничего про Григория Алексеевича! Это пока лишнее. А вот мысль, что все иногородние эпизоды следует как можно быстрее закрепить, это да! Такое его понимание текущего момента будет полезно не только ему. Оно, Серёжа, будет полезно всем нам!

Я кивнул.

– А, что Севостьянов? – сделал я простое лицо. – С ним как?

– А, что Севостьянов? – переспросил меня товарищ Копылов, по-ленински лукаво прищурившись, – Организуешь мне с ним еще одну встречу! Я уверен, что смогу его заинтересовать! И теперь уже не как местечковый интриган с выпученными от подобострастия глазами. А как человек, который вовремя увидел проблему и предложил правильную организационную схему по её решению! Москва такие вещи любит. Особенно когда их преподносят не в виде мутного скандала, а в виде готового и, самое главное, абсолютно законного решения.

– Это значит, Сергей Степанович, что вы всё-таки в этот блудняк влезаете? Лично?

– А я уже в него влез, Сергей! – устало, но неискренне ответил мне будущий родственник. – Еще в тот день, когда сам тебе про те старые убийства намекнул. Просто тогда я думал, что играю партию местного уровня. А оказалось, что доска у нас с тобой куда больше и фигуры на ней гораздо масштабнее. Теперь нам с тобой надо бы не растерять эти козыри! А как можно правильнее ими распорядиться! И партию эту доиграть нам следует грамотно, Серёжа!

Он встал. Не суетливо и резко, а тяжело и солидно. Как человек, который уже принял единственно верное и важное для себя решение. И теперь не видит никакого смысла гонять слова по кругу.

– Всё, Сергей! Езжай к своему Колычеву. И запомни, до тех пор, пока я сам тебе не скажу обратное, никакой самодеятельности и никаких авантюр! Ни шагу без согласования со мной! Ты мне живой нужен! Как вменяемый и понятный партнёр! А не как молодой герой с самоубийственными инициативами! Понял меня? – строго посмотрел мне в глаза будущий тесть.

– Понял.

– И с Натальей, – добавил он уже в самом конце разговора, – С Натальей ты пока будь осторожнее! Не в смысле чувств, там вы сами разбирайтесь! А в смысле лишней для неё информации. Девка она у меня умная, но порой чрезмерно горячая и к чужой беде воспиримчивая. А мне дома, ты уж извини, но ещё одного чрезмерно активного правоохранителя не нужно! Не рассказывай ей лишнего, очень тебя прошу! Особенно про детишек убиенных. Она и так сама не своя от тебя вчера вернулась!

– Принято! – склонил я голову, выказывая свою покорность. – Ни слова про детишек!

– Вот это уже лучше, – довольно и впервые за сегодня, улыбнулся Копылов.

Когда я поднялся, он посмотрел на меня ещё раз – внимательно, жёстко и почти по-отцовски. Но без какой-либо сентиментальной патоки.

– И ещё одно, Сергей. Не вздумай путать юношескую и потому глупую смелость с профессиональной целесообразностью! В вашем милицейском деле это почти всегда кончается плохо…

– Я постараюсь, Сергей Степанович! –