Кондитер Ивана Грозного 5 - Павел Смолин

Обновленный дворец Ивана Васильевича до боли напоминал помесь Зимнего дворца с Домом Правительства из моих времен. Трехэтажный, с высокими окнами, рустовкой и аркадами. Высоченные потолки, широкие коридоры и лестницы, белый камень, мрамор, паркеты, золото, ковровые дорожки и непривычное этим временам обилие света создавало ощущение настоящего величия — ну какой Третий Рим в темных, узких коридорах, где так и хочется пошептаться о нехорошем.

Тронный зал Его Величество изволили иметь на втором этаже, идеально сбалансировав желание сидеть повыше и скромность. На потолке — двенадцать метров! — гигантские люстры, украшенные рубиновым стеклом и привычным набором золота и серебра. Наборный паркет пола выполнены из дуба и ореха, выстлан пополам персидскими и мытищинскими коврами. Вдоль стен — скамьи для бояр. Низенькие, и восседающий на троне Иван Васильевич доминирует на всех уровнях.

Установление дипломатических отношений — важная геополитическая фигня. Особенно важная сейчас, когда над западной частью Евразии сгущаются тучи, а Восток варится в собственном соку — так, как делал это тысячи лет, пока не пришли люди с пушками и своими взглядами на мир.

Общей границы с Китаем у нас сейчас нет, но однажды наши «сибиряки» дойдут до океана. Торговля с Китаем идет в основном через персов, и через Иран же на Русь прибыли китайские послы. Само по себе без пяти минут феномен — в обычной ситуации до северных варваров Поднебесной не было бы никакого дела.

Но сахар…

Но часики…

Но удивительно дешевые и качественные кузнечные изделия…

Но эхо колоссальных геополитических сдвигов…

Короче — какой-то евнух при Дворе счел нужным показать самому Императору Лунцину, представителю династии Мин, уважительное письмо от нашего Ивана. Счел, потому что северные варвары неожиданно предложили разделить сферы влияния и установить границы на ближайшие пятьсот лет. Цифра — внушительная, и даже то, что варварам верить нельзя, не помешало попробовать. Поднебесной мало дела до непролазных северных дебрей, но прямо сейчас она испытывает проблемы с Алтан-ханом, который правит Тумэтским княжеством, объединив под своей рукой многие монгольские времена.

В 1550-м Алтын-хан смог прорваться за Стену и осадить Пекин. Выбили, но набеги продолжаются из года в год. Порой — удачно, порой — разгромно, но богатство Поднебесной манит нищих монголов круче, чем наши керосинки мотыльков. На данный момент ведутся переговоры о мире, но какой мир с кочевниками? Так, временное затишье, нужное для пополнения поголовья бандитов. Конфликт тот же, что и у нас — оседлая жизнь против кочевой.

Отдельного упоминания заслуживает сам Император Лунцин. В отличие от предыдущего, который делами государства почти не интересовался, Лунцин Поднебесной занимается плотно. Настолько, что показавший ему письмо евнух за это явно получит приятные для себя бонусы. Ну а сам Император к тому же заикается, поэтому логично предпочитает говорить поменьше, а думать и слушать — побольше.

Враг моего врага — мой друг на данном этапе работает отлично. Руси нечего делить с Китаем, а монголы — общая боль. Князь Курбский с ребятами Алтын-хана уже сталкивался — постреляли, порубились, и начали торговать, как это обычно и бывает. Сейчас у Руси нет возможности интенсифицировать освоение Сибири, но когда решим вопрос с Третьим Римом, таковые возможности появятся.

Получится замечательно: мы будем давить на монголов с Севера, и им придется сократить количество набегов на Китай. Либо побегут туда с утроенной силой, но это — путевка в один конец. На долгой дистанции монголов мы перемелем, а именно «долгой дистанцией» Китай и увлекается. Пятьсот лет звучит очень заманчиво. Настолько же заманчиво, как понимание — делить нам в эти пятьсот лет будет нечего.

Ох и намучились мы с письмом в Запретный город! Штатных китаеведов у нас нету, поэтому мне пришлось вымучивать из себя все, что я знаю о Китае, а в этом нам помогали выписанные из Ирана специалисты. Задачка стояла архисложная: не обидеть свято верящего в свою исключительность Императора и не уронить при этом лица Руси — ее правитель в исключительность верит не меньше.

Основой стала именно она.

Делегация выглядела внушительно — главный сановник был одет в парчовый халат с вышитым журавлем, символом мудрости и долголетия. Тонколицый, с идеальной осанкой, лет пятидесяти, с роскошной бородой. Рядом — лысый мужик лет сорока с круглым лицом, на котором сидели очки. Поразительно! Надо будет пригласить уважаемого оценить наши наработки в этой области — оказалось сложнее, чем подзорные трубы и бинокли делать.

Кроме пары десятков дипломатов поменьше, присутствует десяток почетной охраны в шелковых «доспехах», с мечами и арбалетами. С ними — толмачи, трое персов, один бывший кочевник и один китаец.

Имеются толмачи и с нашей стороны — те же персы, те же бывшие кочевники и пяток купцов — обильно потеют и нервничают от величины ответственности.

Китайцам чужим правителям кланяться нельзя, поэтому они ограничились уважительным склонением голов.

— Мы, Государь Всея Руси, владыка Третьего Рима, князь Московский, Киевский… — начал зачитывать обновленный титул Висковатый.

Переводчики тихонько переводили.

— … Приветствует посланников Сына Неба, правителя Срединных земель.

Медленно, громко китайский посланник провозгласил:

— Сын Неба счастлив приветствовать Государя Всея Руси! Твое письмо наполнило сердце Сына Неба радостью, и правитель Срединных Земель доволен тем, что на Западном пределе заканчивается многовековая война за древнее наследие угасшей Империи.

В саму формулу уже зашито всё, что нужно — у нас тут типа свои, варварские разборки на краю мира, а Лунцин дает понять, что не лез и не полезет — Китаю все это совершенно безразлично.

— Сын Неба рад и тому, что на Закате Земли ныне появился Хранитель Порядка, который мыслит так же долго, как и мы.

Ага, теперь у нас тут чуть ли не прямой подряд от Сына Неба на «хранение порядка». Удобно для китайской стороны и не менее удобно для нас — не сомнительной и рационально бесполезной на данном этапе «крышей» китайской, а тем, что «желтые люди не знают, где истинная середина мира». Вроде бы все всех пытаются обмануть, а хорошо от этого обеим сторонам.

Далее произошел обмен подарками. Прежде всего — чумовой красоты тубус с личным письмом Луцина нашему Ивану Васильевичу. Перевод прилагается. Самому Государю это письмецо до одного места, но нашим купцам на Шелковом пути сильно поможет договариваться, как бы выделив их в отдельную категорию контрагентов.

Фарфоровый сервиз — каноничный, не наши «новоделы», хотя лично я разницы не вижу — фарфор и есть фарфор. Конечно же чай — двух видов, черный и зеленый. Ну и шелк — в рулонах,