Кондитер Ивана Грозного 5 - Павел Смолин

Дальше смотрим на активность, которую развернул Максимиллиан. Созывает элитариев в гости, ездит сам — в мои времена это будет зваться «форумами» и «симпозиумами», а здесь не зовется особо никак. Ярчайший момент был в Риме с полтора месяца назад. Выступая там на глазах Папы, Максимиллиан сказал буквально следующее: «Московиты опасны не тем, что побеждают, а тем, что учатся. Они — едины в Вере и своем стремлении затмить истинный Рим. Пока мы грызем друг дружке глотки и спорим о Вере, московиты строят города, армию и флот».

Приказ Висковатого от такой речи расстроился и среагировал правильно, отправив письмо с просьбой пояснить, зачем подписавшему «вечный мир» с Русью уважаемому монарху озвучивать такие нехорошие вещи. Ответ получили тоже правильный — «слова Его Императорского Величества были переданы вам в неправильном виде».

Сильнее дипломатической возни и очевидной накачки антирусской риторикой меня интересовала судьба моей «бомбы». Фуггер много с кем успел поговорить. Показал цифры. Показал красивенькие, неведомые средневековью цветные графики, обещающие в течение пяти-десяти лет догнать и перегнать до-чумной уровень экономики. Показывал и другие, уводящие Европу в глубокий минус на десятилетия — относительно суверенные на своих землях феодалы, города и прочие акторы сейчас обкладывают пошлинами и податями за любой чих, чтобы хоть как-то поправить свои дела. Свои-то поправляют, но спираль нищеты от этого закручивается только сильнее. Думают важные люди, прикидывают, получают от торгово-финансовых элит жирные подарки. Будем следить дальше.

А по другую сторону света у нас Сибирь. От Урала до Оби ныне к русскому царству прирезана, караваны с ништяками оттуда едут без перерыва, но безлюдье там такое, что в ближайший век оседлых сибиряков будет по пальцам одной руки пересчитать. Некем — у нас Кубань-то едва на половину заселена, а там — приоритетное направление.

А еще мир медленно, но неотвратимо подсаживается на сахарок. Он чуть ли не треть экспорта сейчас, и это я еще не развернулся. У нас, слава Богу, система постов и дороговизна сахара даже боярам не позволяет нажрать диабет, а вот в Европе некоторые элитарии жиреют прямо на глазах. По слухам, конечно — сам не видел, но охотно верю.

Параллельно внутри страны идет большая медицинская работа по исследованиям влияния сахара на организм. Первый научно наблюдаемый диабетик уже есть. Не жалко — испытаниям подвергаются душегубы с разбойниками. Народ от этого немного выпадает в осадок — вместо сажания на кол преступников сахаром кормят, где это видано? Ничего, скоро поймет, что «сладкая жизнь» эту самую жизнь способна испортить вплоть до неожиданного ее конца.

Глава 21

1565 год Русь встречала шумно. Без особого повода — просто могла себе позволить: Царь — на троне, бояре злобствуют в меру, экономика стабильно прекрасна (по средневековым меркам), а значит можно и погулять!

Колокольный звон наполнял душу радостью, солнышко с безоблачного неба грело еще совсем по-летнему, улицы были полны местного и приехавшего люда, а вечером по всей Москве зажгут новенькие керосиновые лампы, от греха подальше упакованные в кованые частые решетки. Ну как «по всей» — в центре и немножко вдоль улиц по окраинам.

— А в Мытищах-то везде горит, — чисто по-родственному подколол я Царя.

— Мытищи твои в ладошке уместить можно, — парировал он.

Иван Васильевич стоял на помосте, широко расставив ноги, и довольно оглядывал Красную площадь. Вокруг шумела, пела и гуляла Москва — сытая, уверенная в себе, знающая, что и этот год пройдет хорошо.

Государь вернулся в начале зимы 1563-го года. Вернулся в целом победителем, потому что на Киевщине к моменту его ухода ни одного серьезного очага сопротивления не осталось — так, разбойники да те, кому уже деваться некуда из-за обилия грехов на душе.

Ну а нынче додавили уже всех, кто еще помнил, почему вообще началась суета, и остались там только стандартные уголовники, которых хватает везде в мире. Давятся в штатном порядке, малыми обученными силами — так же, как на землях бывшей Речи Посполитой. И так же, как у нас здесь — не в Москве с Мытищами, где лиходеев уже лет пять не видали, а на Руси в целом.

Только что мы провели большой молебен в Успенском соборе, а теперь нужно провести торжественный здесь, снаружи.

— Благодарни суще недостойны раби Твои, Господи… — пело духовенство и желающие гражданские тропарь индикта.

Я — среди «желающих», а рядом, взяв меня за руку, подпевает почти шестилетний Андрюшка. Пел и Государь — от души, закрыв глаза и направив их к небу. Дальше Патриарх почитал нужные фрагменты из Луки. Затем — гвоздь программы, молебен о Царе, воинстве и всей Святой Руси. Народ крестится, плачет и радуется, ибо ничем иным кроме как личным приглядом Господа за Оплотом своим объяснить «золотой век» не может. И хорошо — не надо мне тут материалистов, особенно — материалистов с классовым мышлением.

— Благочестивому, христолюбивому, Богом венчанному Великому Государю Царю и Великому Князи Иоанну Васильевичу, всея Великия и Малыя и Белыя Руси Самодержцу — многая лета! — «зарядил» Патриарх.

— Многая лета! Многая лета! Многая лета! — прокричали мы всей площадью, вторя Патриарху.

Это — поздравления Государю от духовенства. Теперь — бояре, начиная с меня:

— Многая лета, Государь!

— Многая лета! — старательно повторил Андрюшка.

Дальше — «избранники», главы приказов (те, у кого еще осталась боярская кровь в жилах) и воинская верхушка. За ними — главы приказов и начальство из простолюдинов. В конце — пяток виднейших купцов, включая Строганова. Ух и много они сил и денег потратили, чтобы выйти на помост на короткую минуту и пожелать самому Государю:

— Многая лета!

Иван Васильевич благожелательно покивал головой и шагнул вперед. Жахнув о помост навершием посоха, он моментально заставил толпу замолчать и заговорил сам:

— Любо мне видеть люд Православный сытым да довольным!

Он сделал паузу, которую толпа заполнила ликованием — ей тоже нравится быть сытой и довольной.

— Возблагодарим Господа нашего, яко сподобил нас дожити до нового лета в здравии и мире!

Еще волна ликования.

— Суровые испытания послал Руси Святой Господь. Многая лета земля скудна была, а зима — сурова. Ныне — поглядите вокруг, на солнышко теплое, на урожай обильный! Стало быть крепки мы в Вере оказались, и словом да делом доказали сие!

Львиная доля собравшихся здесь людей суровых испытаний на себе из-за грамотных действий государства и