Кондитер Ивана Грозного 5 - Павел Смолин

И впрямь теплеет.

— За то, что испытал нас и принял чистыми да в Вере крепкими, слава и хвала Господу нашему!

Толпа перекрестилась вслед за Царем и нами. Немного помолчав, Государь посуровел и принялся лязгать сталью в голосе:

— А тем, кто супротив земли Русской зло замышляет, кто точит на наше зубы — знайте! Рука Господня и меч наш крепче, чем ранее! Не дрогнем! Не отступим! Кто с Крестом и правдою к нам придет — тому честь и милость. Кто с изменой и лукавством, тому — кара. А кто с мечом придет, от меча и погибнет!

Сигнал внешнему врагу и его добровольным или случайным помощникам внутри.

Далее Государь смягчил тон:

— Вы же, люди русские, люди Православные, трудитесь честно да Веру держите крепко. Тогда и год новый будет нам в радость, а земля наша будет в силе и славе, — он поднял руку и благословил народ. — С Богом — за Святую Русь! Многая лета всем вам!

— Многая лета Государю!!! — казалось, на весь мир закричала толпа.

Благостно.

* * *

Спустя месяц мы узнали о том, что актуальный Папа Римский, Пий IV, умудрился помереть аккурат первого сентября. Так-то давно болел и был стар, но к окончанию жизни разжирел сверх меры, плотно подсев на сахарок. Так-то в Европе он был и без меня, и Папа его себе позволить мог, но дело-то не в самом продукте, а в том, как его применяют. Кулинарные книги с печатью моих типографий — бестселлер номер один в мире уже много лет. Не смог со грехом чревоугодия совладать Пий, вот и умер, подорвав диабетом и без того не шибко обильное здоровье.

А за неделю до его смерти в Европе случилась удивительная для Средневековья беда — грянул дефолт. Буквально — все крупные монархи единовременно сговорились и перестали выплачивать свои долги банкам и частным лицам. Проценты по кредитам от этого взлетели в небеса, ряд банков разорился, и мощная инфляционная спираль начала закручиваться не по дням, а по часам. Да, серебро из Америки едет, но его даже проценты по займам Корон покрыть не хватало.

С дистанции большие процессы отслеживать удобнее, поэтому, получив такие удивительные новости, я дал себе сутки подумать, додумался до самого термина «дефолт» и выпал в осадок — я как-то даже не думал, что в Средние века дефолты уже существуют.

На вторые сутки я приехал в Москву и собрал всех, кто хоть че-то понимает в макроэкономике, в том числе — профильных иностранных специалистов. Поговорили, подумали, посмотрели бумаги и пришли к еще более удивительному выводу — по цифрам дефолт должен был случиться минимум лет пять назад, но Короны брали кредиты в моей конторке и покрывали ими внутриевропейские займы. С одной стороны — я нечаянно помог на несколько лет отсрочить крах. С другой — без меня дефолты бы шли по очереди, с задержкой, и урон от них был бы меньше. А так — рухнуло сразу все и крайне мощно. Экономика — будучи сущностью почти эфемерной, распределенной по всем без исключения жителям планеты, она все-таки вполне материальная сила, работающая по определенным правилам. Одно из них — кризисы неизбежны, и каждая удачная попытка стабилизации прямо сейчас оборачивается кратно большими проблемами в будущем.

Проблемами в том числе и для меня — внешние займы монархи выплачивать отказались принципиально, заодно запретив это делать тем, кто мог. Это кризис только усилило, но у королей-то мяса на столе меньше не станет, а на быдло им плевать. Обоснование — то самое, давно витавшее в воздухе, но сформулированное только сейчас — во всех бедах Европы виновата Русь, которая стала оплотом не Веры истинной, но Антихриста. Меня, то есть.

Смерть Папы на это легла просто изумительно. «Белую смерть Антихрист привез, и даже сам Папа пал ее жертвой». Сахар и продукты из него (мед — исключение) теперь в Европе под строгим религиозным запретом — вплоть до отречения от Церкви за щепотку сахара в кармане. О торговле и говорить нечего — под страхом смертной казни запрещена.

Неизбежность — вот, что вело меня чуть ли не с самого начала этой жизни. Знал, что так будет, но ничего не делать я просто не мог. Пёс с ним — исторический процесс цикличен, и воевать Руси приходилось бы гораздо больше и большей ценой — вплоть до «оскудения» и Смуты. Европейские крестьяне мрут, торговцы — разоряются и тоже мрут, но для меня это, прости-Господи, более приемлемая цена. Я — русский, и русичей люблю так, что хочется обнять и плакать.

* * *

Дирижабль летел в паре метров над полем. Андрюшка и Василий — шестилетний сын моего управляющего Клима — с веселым визгом налегали на педали пропеллера. Мы с управляющем сидели на скамейке за их спинами и наслаждались остатками теплых деньков. Бабье лето, поле под нами с высоты похоже на плотно поросшее кувшинками и тиной болото — свёкла. До самого горизонта, во все стороны — урожай 1568 года будет восхитительным, и ныне избыточные мощности сахарного заводика наконец-то будут нагружены.

Клим за прошедшие годы внешне не больно-то изменился за прошедшие годы: борода и усы скрывают морщины, седеть еще рано, но манера держаться и походка изменились решительно. Мечта Клима, вернуть роду Телепнёвых богатство и процветание, сбылась — он правая рука второго человека на Руси, у него много земель, а жену он взял из рода Морозовых. Василий — четвертый их ребенок, младшенький.

Вокруг суетились слуги и технический персонал — никто же не будет доверять детям на самом деле управлять такой опасной штукой.

Мы пролетели над полем, над узкой дорогой между ним и вторым и поплыли дальше. На этом поле уборка свеклы была в самом разгаре, и работники почти не обращали на нас внимания, только втягивали головы в плечи, когда мы проплывали прямо над ними — детям это очень нравилось.

— Раньше блохами перепуганными от леталок разбегались, а теперь — вон, привыкли, — заметил Клим.

— Ох, привыкли, — улыбнулся я. — Ниче, еще есть чем удивить.

На чудеснейшее чудо смотреть летим, на дальний полигон номер один.

— Не воин Василий, — со смешанными чувствами заметил Клим.

— Старший зато мечом и пищалью орудует — мое почтение, — утешил его я и поделился в ответ. —