Ученик гоблина 4 - Марко Лис

Заслужили.

Каждое мгновение своей боли.

Но в одном принципиальном моменте я всё же фатально ошибся. Я жестоко недооценил то, насколько чудовищна истинная природа тёмных рас.

Когда Арах услышал мои шаги на лестнице и медленно обернулся, нехотя оторвавшись от Арди, я невольно замер на месте, а правая рука сама собой дёрнулась к рукояти клинка.

В полумраке подвала его мерцающие жёлтые глаза казались неестественно яркими. Вся его морда, по самые уши перепачканная в свежей крови, исказилась в хищном оскале, что у меня внутри всё похолодело.

Этот жуткий вид мгновенно напомнил мне, кем на самом деле являются гоблины, когда с них слетает напускная цивилизованность. Это были рождённые во тьме безжалостные твари.

Острый нож для свежевания дичи, который так усердно точил Полуухий, так и остался нетронутым лежать на серой тряпице. Гоблин не стал его использовать. Он действовал иначе, орудуя собственными клыками, и вгрызался в кровоточащую ногу Арди, с чавканьем вырывая куски мяса.

От увиденного зрелища даже я, повидавший немало ужасов, содрогнулся.

Но по-настоящему страшным было другое. В этот миг я понял, что страшнее обычного гоблина может быть только гоблин, выросший под крылом могучего шамана. Арах рвал живую плоть, причиняя своей жертве немыслимые, адские муки, но при этом каким-то противоестественным образом обходил крупные сосуды и артерии. Он действовал с точностью опытного лекаря, не давая бедолаге даже призрачного шанса быстро истечь кровью и милосердно провалиться в спасительное беспамятство.

Арди был обречён чувствовать всё.

— Ты с-сам разреш-шил, — подобно троллю прошипел одурманенный кровью Арах, заметив, что я вскользь коснулся гарды меча.

— Разрешил, — кивнул я, отходя назад. — Ты попробуй, та трава, что я тебе…

— Портит вкус-с…

Тут гоблину виднее. Потому я лишь развёл руками и ничего не сказал. Взяв табурет, решил продолжить наблюдать за происходящим из дальнего угла.

Я сознательно ушёл в сторону.

Меньше всего мне сейчас хотелось привлекать к себе внимание, отвлекать и излишне нервировать Полуухого. Гоблины в процессе утоления голода — существа крайне дёрганые, ведомые чистыми инстинктами, и любое резкое движение со стороны человека они могли воспринять как покушение на их законную добычу.

Но и за самого себя я поручиться не мог. Если этот зеленокожий дурень, окончательно упившись горячей кровью перестанет себя контролировать и совершит рядом со мной какое-нибудь резкое движение, то быть беде.

Лучше нам находиться пока что на безопасном удалении друг от друга.

Поэтому я сидел тихо, слушая, как подвал полнился хлюпающими звуками, утробным урчанием гоблина и прерывистым, сиплым дыханием несчастного Арди.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем эта жуткая трапеза подошла к концу. Наконец Арах с явным трудом отсел от едва живого Арди. Гоблин со свистом выдохнул, блаженно зажмурился, а затем на весь подвал громко отрыгнул. Машинально он провёл тыльной стороной ладони по лицу, отчего густая багровая юшка размазалась по его щекам ещё сильнее, превращая его в форменное чудовище из детских сказок.

— Всё, больше не могу, нэк, — утробно пробормотал он, похлопывая себя по надувшемуся животу и сыто щурясь на факелы.

— Тогда дальше по плану, — я спокойно встал с табурета и сделал несколько шагов вперёд, возвращаясь в круг света. — Поищи наверху подходящую ёмкость. Только сперва умойся, Арах. На тебя смотреть тошно.

Гоблин завертел головой, соображая, а потом согласно ухмыльнулся, обнажая окровавленные зубы:

— Да, надо бы заканчивать…

Старик Зуг’Гал перед нашей вылазкой дал предельно чёткое и не терпящее двояких трактовок указание, что после нас в этом доме не должно остаться никаких тел. Ни единого прямого доказательства, по которому городская стража или случайные визитёры могли бы вообще узнать о случившемся.

Братья должны просто бесследно исчезнуть.

Именно поэтому Арах предложил полностью растворить останки братьев в кислоте, пару бутылей концентрата которой он подготовил вместе с парализующим снадобьем.

Внутри этого дома имелся свой собственный колодец, так что с водой проблем не предвиделось. Нам оставалось лишь найти какую-то вместительную бочку или чан, куда можно было бы беспрепятственно влить хотя бы полсотни мер чистой воды для разведения состава. На самый худой конец, Полуухий предлагал вылить алхимическую дрянь прямо в колодезную шахту вместе с телами, но я эту идею сразу отложил в сторону. Мне бы очень не хотелось загрязнять чистый подземный источник, пусть даже гоблин и уверял, что это временно и кислота расщепит органику без остатка.

Гоблин, смешно переваливаясь от сытости, уковылял вверх по лестнице, гулко топая по ступеням. Сверху донёсся плеск воды из ведра. Арах смывал с себя следы пиршества.

Я же неторопливо подошёл к стене и вновь присел на корточки прямо перед братьями, поставив лампадку между нами. На её дрожащее пламя тут же прилетел блёклый мотылёк.

Братья выглядели так, словно за последний час каждый из них умудрился постареть на добрую пару десятков лет.

Сторн так и вовсе теперь походил на дряхлого старика. Наблюдая за жуткими страданиями своего брата и будучи не в силах шевельнуть даже пальцем, чтобы помочь или закрыть глаза, он выплакал абсолютно все слёзы. Его веки опухли и покраснели, а лицо страшно осунулось, обтянуло скулы и приобрело землистый оттенок — точь-в-точь как у покойника.

Арди, вопреки всему, всё ещё дышал, хоть его дыхание и напоминало рваный хрип загнанной лошади. Его взгляд, мутный и полубессознательный, был намертво прикован к ноге. Он с неверящим удивлением пялился на то кровавое месиво, что осталось от его правой ноги.

Снадобье Полуухого по-прежнему удерживало его сердце от остановки, а сознание от спасительного обморока, заставляя мозг по кругу прокручивать каждый миг произошедшего.

— Я прекрасно знаю всё, о чём ты сейчас думаешь, — негромко обратился я к Сторну, поймав его блуждающий взгляд. — Твоими личными стараниями я сам прошёл через точно такой же ад. Так что поверь мне, тварь… Я слишком хорошо знаю, каково тебе сейчас.

Сторн едва заметно дёрнул подбородком.

— Ты думаешь, что это несправедливо, — продолжал я, задумчиво разглядывая кружащего над свечой мотылька. — Но мир устроен чуть сложнее, Сторн. Тень всегда возвращается к тому, кто её отбросил. И сейчас твоя тень пришла забрать долг.

Сверху раздался грохот.

Арах столкнул по лестнице огромную деревянную бочку из-под засолки. Долгая ночь медленно, но верно близилась к своему логическому финалу.

— Видишь ли, Сторн, эльфы на поверку