Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

— Сынок! — Аляльев старший, пустив слезу, полез обниматься к Стёпе. — Я так тобой горжусь! Ты понял жизнь, ты понял самое жизнь!

— Хватит! Папа, ну, хватит, по́лно тебе, в самом деле!

Когда они удалились, я пожал плечами:

— Ну… Бывают и вот такие удачные повороты судьбы. Самое главное что?

— Чтобы всё получилось, — выдохнула Люда.

— Нет, девушки. Самое главное, что мне ничего делать не придётся. А уже на втором месте — чтобы всё получилось. Ну, пойдёмте к мангалу. Там, кажется, ещё шашлык поспел, да и наливают чего-то. Вдруг вкусное, а мы тут стоим, как дураки.

* * *

Ближайшая неделя пролетела как фанера над Москвой. Диль отыскала супругу Платона и поступила к ней в услужение. Бог знает, почему, с этим у неё совпал серьёзный личностный кризис, вызвавший полную переоценку вообще всего, однако об этом как-нибудь в другой раз.

Зиновьев затаился и никак себя не проявлял. Газеты — обе — напечатали отчёты о реванше. «Последние известия» придерживались сухого официального тона: мол, упомянуть обязаны, но сие нам неприятно, а теперь о погоде. «Лезвие слова» разразилось более… проникновенным репортажем, которым можно было зачитаться. Некто А. К. Афанасьев написал практически спортивную драму с центральным конфликтом, тремя актами, путём героя и нравственным выводом. Я трижды перечитал, спросил Диль, не она ли помогала. Выяснилось, нет. Просто к Кеше устроился на работу литературно одарённый футбольный фанат.

— Наконец-то в этой газете появилось хоть что-то культурное, — вздохнул я.

И заслужил осуждающий взгляд супруги.

Танькин бойкот «Лезвия» как-то незаметно завершился. Возможно, когда началась вся эта возня с Зиновьевым, пришло и понимание, что мир разделился на тех, кто против нас, и тех, кто с нами. «Лезвие» однозначно выступало на нашей стороне, поэтому в разговорах всё чаще получалось так, что Танька защищала Кешу от моих мелочных придирок.

Мы готовились к свадьбам.

Не знаю, как готовились сами брачующиеся, но мы всю неделю места себе не находили.

— Что вообще дарят на свадьбу? — вопрошала Танька, сидя после ужина за столом, обхватив голову руками.

— Нам денег надарили, в основном, — вспомнил я. — Серебряков кинжал вручил.

— Серебряков всегда дарит оружие. Он и Дмитриеву наверняка что-то такое преподнесёт. У человека нет фантазии совершенно.

— Не обижай его, он хороший.

— Можно быть хорошим человеком, но при этом совершенно не обладать фантазией.

— Ну, вот у нас с тобой фантазия есть. Сейчас мы ка-а-ак напридумываем оригинальных подарков!

Танька завыла без слов. И я её понимал.

Подарок — это постоянная головная боль. Ежегодная. Поэтому свадьба воспринимается как удар ниже пояса. Мало того что ты планово раз в год должен разломать себе голову на тысячу осколков, так ещё и сверхурочно наваливается вот такое!

Самая дохлая стратегия — дарить то, что хотелось бы получить самому. Нафига, спрашивается, будущим Дмитриевым библиотека любовных романов из иного мира? Мало того, что этот подарок чуточку вне закона, так он ещё и неуместен совершенно. Дмитриев такого читать не станет, а Кунгурцева… Кунгурцева больше по поэзии.

Другая стратегия: дарить что-то, что человеку точно будет интересно. Тоже довольно дохлая. Хорошо, когда вы оба с одинаковым сдвигом. Но если ты просто пытаешься угадать, то с высокой долей вероятности попадёшь пальцем в небо.

Вот хороший пример. Один мой коллега подарил девушке книгу. Потому что она всегда говорила, что любит читать. И, как водится, положил между страницами несколько купюр высокого номинала, чтобы читать девушке было интереснее.

Спустя пару недель выяснилось, что денег она не нашла. Парень сделал закономерный вывод: глупышка попросту врала, чтобы казаться умной. И торжественно с нею порвал.

— Нет, ну это вообще нормально? — жаловалась девушка мне, когда мы после всего решили с ней выпить по кружке холодненького в баре (все работали в одной конторе, и такое было в порядке вещей). — Я филолог по образованию, кандидатскую по античной литературе готовлю, а он мне — подарочное издание «Сумерек». Понимаю, конечно, мелованная бумага, золотое тиснение, но мне даже в туалете такую книгу положить неудобно.

— Ну, он не очень разбирается в книгах, — признался я за товарища. Скорее всего, сделал на маркетплейсе сортировку по цене и популярности, выбрал самое красивое…

— Правильно. А дура в итоге — я.

— Ты не дура. Ты женщина. В этом твоё жизненное предназначение: рядом с тобой туповатые мужчины всегда должны чувствовать себя умными. Не отнимай у них эту радость.

— Ладно, — вздохнула коллега и достала кошелёк. — Я плачу́.

— Это неприемлемо.

— Я ведь деньги из книги вытрясла.

— Тогда давай ещё по одной и рассчитаешься.

— Хороший ты парень, Саша… Только почему-то постоянно встречаешься с замужними.

— Это моя подсознательная тяга к стабильности и семейной жизни.

— Это твоя подсознательная инфантильность, боязнь серьёзных отношений и нежелание брать на себя хоть какую-то ответственность. Однажды встретишь девчонку, о которой, наоборот, тебе надо будет заботиться, потому что она без тебя никуда. Вот она тебя заставит повзрослеть и затащит под венец.

— Не в этой жизни.

Так сложилось, что и она, и я оказались пророчески правы…

— Вообще, зря ты на фантазию Серебрякова бухтишь, — сказал я уже в другой, новой жизни своей юной супруге. — Человек, между прочим, выбрал великолепную стратегию. Он всегда знает, что подарить, все точно знают, чего от него ожидать, и оружие — это такая штука, которая всегда в тему. Если не по назначению использовать, так в качестве сувенира украсит любое жилище. Нам тоже нужна такая фишка. Давай дарить книги.

— Какие? — вздохнула Танька.

— Местные, разумеется. Пойдём в книжный, выберем пару проникновенных фолиантов. А лучше сразу тройку, ведь в августе ещё Фёдор Игнатьевич с Дианой Алексеевной.

Танька покрутила носом и сформулировала возражение:

— Это как-то… будто бы мы дарим подарок исключительно чтобы отделаться. Серебряков оружие от всего сердца дарит, он его обожает, и, представь, даже точно помнит, что и кому дарил, все характеристики назовёт, хоть ты его ночью разбуди.

— Давай подарим деньги.

— Серебрякову. Деньги. Мы.

— Фр на тебя, Татьяна Фёдоровна! Что-то я не слышал от тебя никаких предложений.

— Я предлагаю паниковать.

— Это энергозатратно, мне лень…

Танька потрогала себя за ухо.

Тут надо заметить, что моя аристократка, вообще-то, отличалась невероятной самодисциплиной в таких вещах, о которых я даже подумать не мог. Так, например, к ужину она всегда выходила в вечернем платье, накрашенная, в общем, при полном параде. Глядя на неё, я и сам начал переодеваться к ужину, хотя не видел в том никакого смысла. Завтраки