Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

и пусть подлечится, ей полезно в домике хи-хи полежать о жизни подумать. Если надо, я Ваньку попрошу потом заехать, заявление на неё написать. Пусть боится. Не нужно уже? Ну как знаешь. Лиз, мы вроде договорились. Давай уже без ваших форс-мажоров. У меня тоже дети, и отца они своего уже фиг знает сколько не видели. Да не рычу я, ты сама прости. Накипело просто.

Она стояла, освещенная полуденным солнцем, как софитами на сцене. Не в силах замереть на одном месте, Василиса притопывала и поправляла выпавшие из косы волосы, что светились, будто наполненные электрическими разрядами, и парили над лицом от едва заметного ветерка. Иван даже залюбовался на секунду, притормозив, пока любимая не обернулась вполоборота, закончив тут же разговор, и, взвизгнув, побежала к Ивану.

Они целовались, как школьники, сбежавшие с уроков. Ненужный никому упавший букет ронял розовые лепестки на каменные плитки дорожки, и жизнь была прекрасна здесь и сейчас, с этим солнцем, светом, сбитым дыханием и глупыми признаниями в любви, что каждый старался сказать быстрее другого.

Глава 20

Дела семейные

Спустя какое-то время, когда поднявшееся на полуденную высоту солнце начало припекать, будто и не первый осенний месяц на дворе, а одно сплошное лето кругом, и затисканные до икоты наследники семьи Прокофьевых уснули на руках отца, пришло время разговоров. Иван отдал обоих отпрысков бабушке и потянулся на шезлонге, распрямив наконец затекшую спину.

Тут и вправду было чудесно: открытый бассейн с перголой по периметру рядом с корпусами санатория, тропинки между клумб и старый сосновый лес, что окружал территорию, будто большая птица раскинула крылья над человеческими гнездами.

— Хорошо, — протянул Иван, откидывая голову назад и вытягиваясь, как большой, объевшийся сметаной кот на шезлонге.

— Оставайся, Вань. Мы до конца месяца забронировали коттедж. Пока погода позволяет, можно и передохнуть немножко, — Василиса устроилась рядом на соседнем лежаке, нежно поглаживала его плечо, стараясь заглянуть в глаза и сгладить тем самым новость, что их с малышами отпуск продлится уж точно больше недели.

Иван так разморило на солнышке, что он эту новость просто пропустил мимо ушей. Хочет его семья тут осень провести — значит, так и будет. Жена выспавшаяся, довольная, дети здоровы, да и бабушка сияет, будто лампочка на ёлке. Ивану бы успеть за это время со своими делами разобраться как-нибудь.

Полчаса назад он, выходя из душа их не маленького коттеджа, застрял перед закрытой дверью, мучительно вспоминая, как та выглядела, когда он входил. Было неприятное предчувствие, что матовая стеклянная преграда только притворяется безобидной дверью в коридор, а на самом деле откроется совсем не в то место, откуда пришёл. Только силуэт любимой жены и её игривые царапки и убедили выйти из заточения.

Вот и думай: нужны ли Ивану свидетели начинающегося повреждения рассудка или, ещё чего хуже, реально происходящего безобразия в проходах? Эдак можно допараноить до того, что все встречные двери ему кто-нибудь открывать должен — или снести их нафиг. Уплывающий в дремоту мозг генерировал варианты решений, предлагая персонального швейцара в шинели с обликом лысого Ычгиржика или меч Повелителя в руке, что прорубит любой проём в стене, чтоб только не подходить к ставшим ненадежным дверям.

— Вань? Ты не спи, обгоришь. Пошли, я тебя лучше покормлю и массаж сделаю, пока мелкие спят, — Васька перешла в атаку, чувствуя, что муж не слышит и не реагирует на её дипломатические потуги, уплывая в полуденный сон, будто оторвавшийся от якоря корабль.

Пришлось слегка прикусить ухо любимого, а потом с радостным визгом окатить недовольно отмахнувшегося мужа водичкой из бассейна. Что ни сделаешь, чтоб человеку не дать сгореть! Дома надо спать, а не с козами чужими обниматься по ночам.

День пролетел как на ускоренной кинопленке. Вот казалось, что до обеда еще куча времени, а тут Иван с удивлением смотрит как загораются фонари на тропинках и раскрасневшаяся Василиска отбрасывает упавшую на лоб прядь, пытаясь накормить ужином капризничающую Федору. Синьорита дула щеки и ловко уворачивалась от маминой ложки с кашей. Бабушка развлекала сеньора Александра и в целом Иван мог спокойно поесть ужин на веранде, не прыгая между двумя аварийными сиренами и доведенной до нервного тика женой. Идея привлечь бабушку к воспитательному процессу казалось все удачней и удачней.

— Мам, как бы нам тебя у отца украсть хоть на время? В четыре руки вы наш оркестр песни и пляски дерижируете не хуже Спивакова и Башмета в юбке.

— Башмет в юбке! Это ты кого так визуализируешь меня или маму Аню? Я тогда лучше Монсерат Кобалье буду, чем лохматый мужик с палочкой. — Васька переглянулась со смеющейся бабушкой и улыбнулась сравнению. Они оба знали, что Ванькина мама фанатела от классической музыки и за такое сравнение точно не обидится.

— Так она же певица? Да и стати там покрупнее будут — Иван и сам не понял, что загнал себя в ловушку, когда показывал руками предполагаемые стати оперной дивы. Немного переигрывая с возмущением Васька уперла руки в боки и в этот же момент выхватила Федору из стульчика, взгромоздив папочке на коленки.

— Стати ему мои не нравятся. Сам дирижируй тогда. Вот тебе ложка и первая наша скрипка в оркестре. Тоже мне… критик музыкальный, — Василиса отодвинула стул и уселась уделив внимание Сашке, что увлеченно лупил ложкой по столу, пока бабушка набирала ложкой остатки каши с тарелки.

— Очень нравятся. Мне никакие другие и не снятся даже. Ты самая любимая моя женщина.

— А мы? — возмутилась мама и Федора, как будто понимая, что это и ее касается взмахнула ложкой, чуть не зацепив отцу по лбу.

— Все сдаюсь! Я вас всех люблю. — Иван поменялся ложками с дочкой и продолжил аккуратно размазывать по лицу крутящегося ребенка еду в попытках найти рот.

— Как же мне с вами хорошо тут. Я даже не представляю, если бы ты на этой селянке женился. Васенька мне как дочка родная.

— Какой селянке?

— Мам, это же шутка была, нашла что вспомнить! — перебивая любимую, возмутился Ванька. Мамочка в своем репертуаре: ни одной тайны, чтоб не разболтала.

— Да, я чего-то перепутала наверно, — попыталась спасти ситуацию маман, но похоже сделала еще хуже.

— Потом поговорим, — бросила Васька демонстративно забрав Федору, что обеими руками успела влезть в тарелку и с удовольствием облизывала пальцы. Похоже, что рассказывать кто сейчас будет присматривать за Лизаветиной козой совсем не время.

Случись эта размолвка пару дней назад, Иван бы уже подорвался за уходящей женой, чтобы объяснить, что ни в