Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

— Никто не пострадал? — почему-то шёпотом спросил Иван. Он уже представил себе картинку в полный рост: раздавленные посетители и обезьяна, что зависла под крышей.

— Всё замечательно, жертв не было, — так же жизнерадостно ответила Машера, старательно показывая прекрасный прикус и даже немножко коренные зубы. «Улыбаться он ее научил. Как бы теперь научить это не делать?»

— Пойдём, расскажешь всё в кабинете, — Иван покосился на испуганных пациентов, что толпились у входа, боясь проскользнуть в коридор мимо жизнерадостной красотки. Надо было вводить ассистентку, пока там давка не началась.

История и вправду получилась забавной, если б не была такой дурацкой, да ещё и с летальным исходом в конце.

Соплеменники Ычгиржика притащились в цитадель обратно в следующий же приёмный день. Без вождя тяжеловато управляться, да и место как бы вакантным оказалось. Правда, традиции у этих шимпанзе эпилированных, несколько каннибализмом отдают. Это тебе не выборы демократические и вступление в должность. Всё по-простому: кому печень предыдущего лидера досталась — тот и главный. Вот и припёрлись за натуральным продуктом самые голодные до власти.

Машера застала самый финал разборок. Там даже драки не было: пришли, зафиксировали, и решили немножко отрезать, чтоб предков не обидеть, так сказать. Опять же Повелитель сам Ычгиржика к себе забрал, сам и подлечит. Далеко ходить не надо.

— Он их там всех раскидал? — Иван попинал монументальный стол, который никак не хотел возвращаться к нормальному виду, и посмотрел на внезапно замолчавшую Машеру. В кабинете они были одни, и субординацию можно было не соблюдать. Он больше интересовался, как вернуть свои пропавшие шкафчики с историями болезней, чем рассказом про лысого вредителя и всех его сродников. Оттого и был невнимателен, и вообще спиной слушал.

— А-а? — Его строгая, боевая ассистентка сидела на лавке, блаженно улыбалась и наглаживала чёрного кота, который забрался на колени и урчал, утаптывая полы халатика. Спрашивать, как Базилевс здесь очутился, было бессмысленно. Иван вообще перестал удивляться этому стихийному бедствию: ну пошёл дождь, к примеру, или там кот появился. Как появился, так и исчезнет.

— Кто кому печень вырезал? — спросил он, возвращая Машеру обратно в историю их новоиспеченного сотрудника.

— Да никто никому. Я почувствовала, что стоит к дверям подойти, но там уже всё кончилось. Твой вахтер вывернулся и драпанул по стенам вместо того, чтобы обязанности свои выполнять и выставить чужаков. Люстра слетела со стопора и раздавила нарушителей. Я не стала наказывать за невыполнение приказа. По факту он справился самостоятельно.

По её тону было непонятно, хвалит она Ычгиржика или ругает. Воля Повелителя не обсуждается, а выполняется. Василиса так точно бы выделила тоном фразу «твой вахтер», а Машера просто констатировала факт. Иван рассеянно кивнул, вспомнив вдруг, что у него вообще-то жена есть, и по странной ассоциации перескочил мыслями к сегодняшнему сну с дверьми.

— Скажи, Повелитель может открыть дверь в другой мир? — Кто, как не она, способен ему помочь с этой новой ачивкой? Да и с кем, как ни с ней, советоваться? Остальным поди расскажи…

— Только Повелитель и способен открыть дверь. Ты смог тогда, можешь и сейчас, — Машера непонимающе подняла на Ивана глаза. Аксиома, не требующая подтверждений. Весь его мирок с клиникой и был доказательством, что он смог.

— Ну так это же игра была, не по-настоящему… — протянул Иван, рассматривая вполне настоящего кота на коленях Машеры. Замолчал на половине фразы и, похлопав ассистентку по плечу, так же молча вышел из кабинета.

В этот раз переход из сна в сон вышел сознательным. Он знал, что делает и куда идет. На мгновение дверь будто моргнула, перебирая варианты, и остановилась на облике из Лизаветиного дома в деревне. Была, конечно, дурная мысль проверить — не проснётся ли Иван в своей квартире, если представит знакомую входную дверь, но сегодня ему хватило подвигов. За глаза и по уши.

На фырканье козы, которая тёплым носом щекотала ухо и пыталась выпихнуть из кровати, Иван и внимания не обратил. Ему ещё Милке удивляться. Тут либо принимаешь всё как есть, либо в дурку первым же рейсом. Других вариантов нет.

Дед гремел на кухне кастрюлями, ругаясь вполголоса, видно, старался Ваньку не будить с утра пораньше. Стоило бы встать и начинать новый день, постараться разгрести за последний выходной всю эту гору свалившегося на одного не сильно понимающего, что делать, ветеринара, но Иван продолжал лежать, бездумно пялясь в потолок.

Вставать и подходить к двери, которая ничем не отличалась от той, что снилась буквально полчаса назад, не было никакого желания. Впрочем, мочевой пузырь, проснувшийся вместе с хозяином, быстро развеял всю эту экзистенциальную муть в голове.

Акимыч в полосатых трусах и тапках на босу ногу махнул приветственно рукой. На полу стояли кастрюли разной степени заляпанности и открытые шкафчики по всей кухне. Чего искал дед в семь утра на кухне, можно будет узнать чуть позднее.

Иван смывал с лица прошедшую ночь, как клоуны после манежа стирают грим. Он тёр глаза, плескал себе раз за разом холодной водой с пригоршни ладоней, пока не почувствовал, что наконец проснулся окончательно — здесь и сейчас. В зеркале на него смотрела бородатая знакомая физиономия, а дверь за спиной не спешила менять обличие, обещая мгновенный переход непонятно куда. Под ногами растекалась лужа, и залитую футболку придётся сушить, потому что другой одежды у него не было.

Дед Василь наконец-то нашёл, что искал, и ушёл в сарайку. Сдвинув ногой расставленные кастрюли и миски на полу, Иван добрался до чайника и для разнообразия заварил себе сено, притворяющееся чайным пакетиком известной марки. На кофемашину даже смотреть не хотелось. Как будто это она была виновата в его вчерашних сумбурных сновидениях, да и кофе он, похоже, перепил на неделю вперёд.

Завтракать было нечем, и стоило бы сходить в магазин, чтобы не сидеть с дедом впроголодь, да и вообще понять, что делать дальше: оставаться козьим сторожем, решая чужие проблемы, или всё-таки доехать до семьи, что вчера так и не дождались его.

Василь Акимыч с железной миской наперевес так и застал задумчивого Ивана в мокрой майке и с кружкой остывшего чая.

— Проснулся, сокол ясный? Нам с тобой до сельпо доехать бы. Тут как Мамай прошёл. Ни овсянки для козлят, ни хлеба с колбасой. С чего она дитев поила, так и не разобрался. Пришлось вот приспособить посудину, — дед выплеснул остатки недопитого козлятами молока в раковину и бахнул туда же миску. — Это мы потом помоем, как настроение