Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

границу. И будь уверен – этот «Михалыч» всплывет непременно. Кроме него, обрати внимание на всех, кто был знаком и с Хагертом, и с этим проректором. Если мотивом является антиквариат Данилина, то, вероятнее всего, убийца знал и того, и того…

– Таковые большинство из мужчин отеля… – засомневался лейтенант.

– Не совсем, Носов, – заметил майор. – Сальников, например, не знал ни того, ни другого. Зеленин знал только Данилина, Михаил Дикой… этот, возможно, Данилина и не знал, что нужно еще проверить. А вот Фральцев… Этот знал и Хагерта, и Данилина. К тому же и с французами якшался по просьбе все того же московского проректора. Вероятно, знал обоих и Янковский, судя по показаниям свидетелей…

– Товарищ майор! – лейтенант неожиданно прервал рассуждения Галева. – Все они в момент убийства находились в ресторане, в том числе Дикой и Фральцев – оба! А Янковского самого убили…

Майор недовольно взглянул на молодого следователя.

– Вот этим ты и займись! Всю подноготную выверни, понял? И начни с этого антиквара – Фральцева и портье, Янковского. Может, на кого еще выйдешь! На того же «Михалыча»…

Он сделал паузу.

– И вот что, господа опера! Не скрою – есть у меня еще одна мыслишка… Но подробней о ней – в зависимости от того, что накопаете. Так что на все про все – три-четыре дня! Вопросы есть?

– Нет…

– Тогда – за работу!

Уже в спину Галев бросил Косову:

– Кстати, Петрович! Данилин назвал Хагерта «страшным человеком» – учти это там, в Москве! Не исключено, за ним тянется еще что! Ну, а я займусь Зелениным. С Данилиным был знаком хорошо – возможно, что-то знает и о его коллекции…

XXI. Телефон

В этот день, за завтраком, обитатели «Лазурного Дельфина» решили провести день вместе, на пляже. С некоторых пор это не было чем-то необычным. Первый шок прошел, то напряжение, которое довлело в последние дни над постояльцами, удивительным образом сблизило. Общая душевная травма от происшедшей в отеле трагедии вызвала у всех такое неосознанное желание общаться и обмениваться переживаниями, что как-то незаметно этот маленький коллектив отдыхающих превратился в дружную семью, сплотившуюся и перенесенным стрессом, и вынужденным затворничеством. И поскольку расследование продолжалось и выезжать из отеля по-прежнему было нельзя – все они, как правило, проводили теперь время вместе и находили в том немалое утешение. За исключением, пожалуй, двух из них – Сальникова, который, хотя и был отпущен под подписку о невыезде, но из номера не выходил, и Михаила Фральцева – с некоторых пор державшегося отчего-то особняком.

Так или иначе, в это воскресное утро, обещающее обычный наплыв отдыхающих, Зеленины с готовностью согласились выйти пораньше и занять место для всех – напротив фонтана, где легче всего было найти друг друга.

Супруги пришли на условленное место вовремя – пляж уже был полон и пестрил разноцветьем плавок на загорелых и не очень телах, пляжных сумок всех размеров, подстилок, полотенец…

Зеленины разложили вещи, очертив ими место, достаточное, чтобы разместились остальные, вошли в море и, искупавшись в бодрящей утренней воде, улеглись загорать.

Перед ними стала располагаться стройная светловолосая женщина, которая неторопливо сняла короткое платье, аккуратно стянула на затылке пышные локоны и, присев на подстилку, принялась втирать крем в еще не тронутое солнцем тело.

Елене Владимировне эта обычная пляжная сцена почему-то напомнила жену банкира – Александру Олеговну.

– Между Тарцевыми, кажется, отношения налаживаются, – тихо заметила она. – Ты не находишь?

– И слава богу! – думая о своем, меланхолично ответил Владимир Иванович.

Елена Владимировна придвинулась ближе.

– Я все хотела спросить… С чего все-таки ты оказался тогда там, в диванной комнате?

Владимир Иванович медленно повернулся на бок и тоскливо посмотрел на жену.

– Это объяснить непросто…

– А ты попробуй.

– Поверишь ли? – Зеленин отвернулся. – Понимаешь, после нашей встречи с Володиным… Только не смейся!

– Я не смеюсь…

– В общем, меня преследует один старик… Какой-то индус… Он появляется вдруг, ниоткуда, и так же неожиданно исчезает. Я уже несколько раз имел «счастье» его лицезреть. И даже на экране телевизора – в тот день, когда звонил в Ниццу… И он не просто появляется, а каждый раз словно подсказывает, что я должен делать…

Владимир Иванович скосил глаз на супругу.

– Не поверишь – наш приезд сюда предопределил тоже он. Я тогда возвращался домой и в метро размышлял, стоит ли ехать к Хагерту… И вдруг кто-то прошептал мне: «Поезжайте…» Ну, или что-то в этом роде… И это вновь был он – индус! Я разглядел его, когда тот вышел из вагона. Представляешь? Просто мистика!

Зеленин, опустив глаза, замолчал.

– Ну и?.. – осторожно спросила Елена Владимировна.

– Там, в отеле, я вновь видел его. Он словно намеренно завел меня в эту комнату и… как в воду канул! Точно хотел, чтобы я посмотрел на эти чертовы часы! И меня осенило: похожие часы в кабинете Хагерта – тайник! А найденные в тетради Хагерта цифры – код, набираемый стрелками…

– Но ведь тайника не оказалось, – тихо заметила Елена Владимировна.

– Не оказалось…

– Может, ты все-таки переутомился? Согласись – индус, которого никто не видел, мистика с часами…

– Но я не свихнулся! Я по-прежнему думаю… – с раздражением перебил Владимир Иванович и, взглянув на фонтан, неожиданно смолк.

– Кажется, наши!

Елена Владимировна повернулась в сторону, куда смотрел муж – со стороны променада, держа младшую дочь Тарцевых за руки, вышагивали подружки – Вероника и Наташа. Позади них гурьбой, обходя разложенные на песке матрацы, подстилки и растянувшиеся на них тела, плелись, высматривая Зелениных, супруги Дикие, Тарцев и, на удивление, пожилая чета, которая в последние дни почти не отходила от родственницы – жены Хагерта.

Елена Владимировна привстала и помахала рукой. Первыми ее заметили девочки, которые обернулись, что-то прокричали взрослым и весело засеменили к Зелениным. Следом направились остальные.

Вскоре все шумно расположились вокруг Зелениных; разделись и, радостно гомоня, поспешили к воде. Осталась лишь Валерия Дикая, которая аккуратно расставила сумки девочек, тщательно расстелила на песке подстилку и растянулась рядом с Еленой Владимировной.

– Слышали новость? – заговорщически спросила она. – Сальникова вновь допрашивали!

– Вот как! – удивилась Елена Владимировна.

– Да! Но только… – Дикая поднесла палец к губам. – Не надо об этом при Тарцевых! Кажется, супруги помирились…

– Александры, кстати, не видно, – понизив голос, заметила Елена Владимировна. – Она придет?

– Придет! – убежденно кивнула докторша.

Зеленина помолчала.

– Значит, Сальникова вновь подозревают? – размышляя вслух, произнесла она.

– Похоже, – согласилась Дикая. – По-моему, зря на парня грешат.

– А что Светлана? Я ее что-то не вижу.

– Светлана – почти невменяемая. Вы заметили – сегодня