Направо от Юпитера - Матвей Геннадьевич Курилкин

иваново нытьё, потом насторожился. Тот стал слишком часто «зависать», а когда не зависал, метался из стороны в сторону по общему коридору, как тигр в клетке. Летал от стенки к стенке, отталкиваясь то руками, то ногами, чем здорово раздражал не только Макса, но и курсантов.

— Так! Чего с тобой такое, рассказывай! — Остановил его Макс, когда понял, что сам нейроумок не остановится.

— Не знаю. Мне тесно. И ночью, когда сплю, у меня галлюцинации.

— Какие галлюцинации? — Не понял Ермаков.

— Мне начинает казаться, что капсула сжимается, и весь контейнер сжимается, и вот-вот все стены сожмутся окончательно, и меня раздавит. Или, наоборот, оказывается вдруг, что одной стены нет, и весь воздух исчез. Остался только тот, что в капсуле. И я понимаю, что скоро задохнусь. И я не понимаю, что это галлюцинации, верю всему, что вижу и чувствую! Я ведь знаю сейчас, что эти капсулы негерметичны, и в них не может задерживаться воздух, если в общем коридоре его нет. И понимаю, что смерть в вакууме наступает всего через несколько секунд, так что я просто не успею ничего толком почувствовать и понять! Но это я понимаю, сейчас, а когда у меня галлюцинации, то просто забываю.

— Так, подожди, тебе кошмары, что ли, снятся? — Догадался Максим. — Так это обычное дело. Со всеми бывает. Так мозг избавляется от стресса…

Он посмотрел в ничего не понимающие глаза напарника, и уточнил:

— Ты что, раньше вообще никогда не видел снов?

Выяснилось, что нет. Иван даже не верил, что сны — это что-то, что действительно происходит с людьми. Думал, это какая-то метафора. Так что, когда получил объяснения, на некоторое время даже приободрился. Потом, правда, снова начал хандрить, но Макс его успокоил, как смог. Всё-таки способ бороться со стрессом Иван инстинктивно выбрал правильный — нужно физически уставать как можно сильнее. Он и сам пытался поддерживать форму — долгое пребывание в невесомости никому на пользу не идёт.

И конечно, начавшееся торможение застало их с Иваном в тот момент, когда они метались между стенами, пытаясь как-то растратить энергию. Сначала контейнер вокруг них сделал оборот, заставив пересчитать стены всеми местами, а когда тягач развернулся хвостом вперёд и включил маршевый, навалилось ускорение. И сейчас, после долгого периода невесомости пережить эти полтора часа было куда сложнее. Благо Макс уже знал, что долго это не продлится, и предпочёл переждать мучение на полу.

— Да как так получается-то? — Стонал Ермаков, гадая, сможет ли он остаться в сознании, или всё-таки вырубится из-за нехватки кислорода. — На кой-чёрт вообще нам эти идиотские капсулы и противоперегрузочные койки? Почему нельзя было сюда хоть какую-нибудь сирену с предупреждением поставить⁈

Сознания он не потерял, только заработал несколько дополнительных синяков. Но ему было плевать — он готовился увидеть инопланетян и их базу.

Томительные минуты перед тем, как корабль закончит докование они с Иваном так и провели сидя на полу — какой смысл возвращаться в капсулу? Личных вещей там всё равно нет.

А потом двери осточертевшего железного гроба, наконец, открылись. Внутрь заглянул… человек. Нейроумок. Разве что постарше, чем те, что сейчас с любопытством смотрели на встречающего. Одет старожил был не в привычную форму, а в нечто среднее между рабочим комбинезоном и скафандром. Определённо, очень совершенная одежда, только она была испачкана в каких-то то ли кислотах, то ли маслах. Исхудавшее лицо и здоровенные мешки под глазами дополняли образ работяги, который головы от работы не поднимает.

— Здравствуйте, курсанты, — сказал парень, обведя всех внимательным взглядом. — Выходите строиться.

Максу старожил станции не понравился. Не как личность, а его вид. Выглядел он паршиво.

«Несладко тут им живётся. Не берегут заказчики купленных работников, ой, не берегут», — думал Макс.

— Здравствуйте, старший курсант! — ответили новоприбывшие, и покряхтывая поковыляли на выход. Долгие недели невесомости с финальным многократным ускорением на десерт никому даром не прошли.

Первое, что бросилось ему в глаза — это не помещение, в котором они оказались. Не странная, непривычная обстановка, не чуждые агрегаты непонятного назначения. Первым Макс увидел огромную громаду Юпитера, зависшую прямо над головой. На секунду показалось, что они сейчас в него упадут. Или, что они каким-то образом оказались на открытой платформе без скафандров. Совершенно иррациональный страх, но Макс даже вздрогнул, как во сне, когда падаешь откуда-то с высоты.

Конечно же, это была не открытая платформа, и они не падали на Юпитер. Просто они находились на инопланетной станции с огромной панорамной крышей.

Это было против правил. На станциях не делают прозрачных крыш такой огромной площади. Слишком дорого, да и ненадёжно. Даже купола на корейской станции были сделаны в виде витражей, потому что выплавить такое огромное полотно поликристаллического оксида алюминия — это чересчур дорого. А может, и вовсе невозможно. И даже если получится, это стекло будет слишком ненадёжным.

«Хотя с чего ты взял, что они делали это стекло из поликристаллического оксида?» — Спросил себя Макс. Он всё никак не мог оторвать взгляд от этого величественного и немного пугающего зрелища. Юпитер закрывал собой почти всё зрительное пространство, оставляя лишь крохотный кусочек тёмного неба в дальнем углу. Широкие полосы газовых потоков медленно струились у обитателей станции над головой — присмотрись, и можно заметить мелкие завихрения. Красивое зрелище, завораживающее. Особенно, если знать, что до сих пор очень малое количество землян могли наблюдать Юпитер настолько близко.

Пока Макс совершенно невовремя залипал на инопланетные виды, встречающий что-то говорил. Быстро, скороговоркой, и к тому времени, как он настроился всё-таки внимать, речь уже закончилась, так что Ермаков все ценные указания пропустил.

— Чего это он? — Удивился Максим. — Они ж обычно соловьём разливаются, не заткнёшь.

— Ну, ты ведь слышал. У них тут слишком много работы, так что ему, наверное, не до длинных речей.

Иван речь выслушал полностью, и пока их куда-то вели, успел пересказать её содержание. Оно не блистало оригинальностью — всех новичков поздравили с вступлением в должность, и сейчас они шли в свои каюты — переодеваться. А потом их сразу поведут на тестирование.

После тесной капсулы, в которой даже сидеть толком не получалось, не то, что стоять, выделенная Максу каюта показалась хоромами. Пожалуй, побольше даже той, что на «Креветке»! И душ отдельный, причём на нём была табличка: «Выключай воду после использования», написанная на инопланетном. Это вдохновляло,