Дотянуться до легенды - lanpirot

[1] Помполитрука (помощник или заместитель политрука) — это штатная должность младшего военно-политического состава в Красной армии (РККА) и ВМФ СССР, введенная в 1938 году. Ее часто ошибочно называют званием, однако это была именно должность, которая по своему статусу соответствовала старшине.

Глава 16

Когда Филипчук даже без озвучивания приказа ответил, что задача ему понятна, я понял, что товарищи из политсостава ни капли не сомневались, что я соглашусь на эту авантюру. И задание помполитруку - аккуратно набить мне морду – было поставлено сильно заранее, до моего согласия. Ну, и ладно, если удастся вытрясти из Вебера хоть какие-то сведения, это будет не зря.

Егор Фомич поднялся из-за стола и подошёл ко мне.

— В общем так, Николай, - произнес он, - с этого момента ты считаешься агентом особого отдела. Работать будешь под псевдонимом…

— Мастер огня, - неожиданно брякнул «батяня». – После моста под Сокольничами лучшего оперативного псевдонима для Коли не придумать.

— А что? – так же неожиданно согласился полковой комиссар. – Пусть будет «Мастер огня».

— А зачем всё это? – решил я на всякий случай провентилировать ситуацию. – Зашел-вышел, делов-то?

— Это на случай, если операция, так скажем, несколько затянется, - пришел на помощь своему начальству Фёдор Игнатьевич. – Ну, не поведётся сразу на нашу «подсадную утку» этот гауптманн. Может, придётся его еще немного помариновать и на допросе хорошенько «проработать», чтобы он понял, что некуда ему деваться. И дорога у него одна – к стенке. А ты - рядом в этот момент окажешься. Такой же, которого тоже, возможно, скоро к стенке поставят.

— Задачу уловил, мастер? – усмехнулся Егор Фомич.

— Уловил, товарищ полковой комиссар!

— Егор Фомич, - произнёс комиссар, - не на плацу. Да и задача у тебя сейчас совсем не по уставу. Но ты парень крепкий, неглупый, волевой, да и вообще –настоящий герой! Не передумал?

— Нет, Егор Фомич, - мотнул я головой.

— Тогда сейчас будет… немного неприятно, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Но… - Он развёл руками, - по-другому никак. Эта тварь фальшь за версту учует. Театральным гримом его не проведёшь. Надо наверняка - по-настоящему.

— Товарищ полковой комиссар, - укоризненно протянул я, - Егор Фомич, ну чего вы меня как барышню-институтку уговариваете! Мы еще мальчишками в кровь бились из-за сущей ерунды, а тут такое ответственное задание.

— Отлично! – кивнул полковой комиссар. — Зато будет убедительно: синяк, разбитая губа, ссадины.

Я согласно кивнул, другого ответа от меня всё равно не ждали.

— Тогда начинай, Филипчук, — комиссар отошёл в сторону, доставая папиросу.

Помполитрука шагнул ко мне, засучивая на ходу рукава гимнастёрки.

— Встаньте, товарищ, — коротко произнёс он.

Я поднялся с табурета. Филипчук, прищурясь, оглядел меня с ног до головы, словно прикидывая, куда лучше бить. Потом резко, без предупреждения, саданул меня кулаком в скулу — коротко, хлёстко, но без размаха. Голова дёрнулась в сторону, в скуле разлилась тупая, горячая боль. Из глаза сразу потекли слёзы — не от обиды, а рефлекторно.

Второй удар — в бровь, чуть выше глаза. Кожа лопнула, по щеке потёк тонкий ручеёк крови. Третий — открытый ладонью по губе. Губа тут же припухла, во рту появился медный привкус. Я думал, что на этом все, но Филипчука, похоже, понесло: четвёртый удар — короткий, прямо под дых.

Я «на автомате» ушёл с линии атаки, развернув корпус, и блокировав удар рукой. Филипчук, видимо, ожидал, что я согнусь, и потому по инерции подался вперёд, намереваясь добавить еще и вторым кулаком. Но я ему этого не позволил - я вам здесь не мальчик для битья - и крепкий кулак помполитрука лишь просвистел мимо. А во мне реально проснулся тот самый рефлекс, который в моей прошлой жизни вырабатывался годами тренировок, спаррингов и реальных драк не на жизнь, а насмерть. А еще взыграли чувства молодого парня, который в жизни тоже никому спуску не давал.

Тело Коли было молодым, быстрым, послушным, и мой опыт идеально лёг на эту молодую плоть. Филипчук уже замахивался для очередного удара, широко, «по-деревенски». Я резко шагнул ему навстречу — внутрь замаха, и коротко пробил ладонью в солнечное сплетение - получи.

Филипчук охнул, воздух из него вышел со свистом. Не давая ему восстановиться, двойка в корпус — слева и справа, коротко и жёстко. Второй удар пришёлся точно в печень, и помполитрука дёрнулся, складываясь пополам.

А дальше — техничная подсечка: правой ногой за его опорную ногу, левой рукой — толчок в плечо. Потеряв устойчивость, помполитрука отлетел к бревенчатой стене, основательно приложившись к ней спиной. После этого он медленно осел на земляной пол. Установившаяся в землянке тишина нарушалась лишь нашим тяжелым дыханием.

Егор Фомич медленно отнял папиросу изо рта и посмотрел на меня с таким выражением, каким смотрят на что-то совершенно непредсказуемое. Остальные командиры подскочили на ноги – они тоже не ожидали от меня подобной прыти с применением системы рукопашного боя. А то, что я знаком с этими приёмами не понаслышке, они увидели своими собственными глазами.

— Быстро сели все по местам! — рявкнул полковой комиссар. — А ты, Коля, успокойся, и тоже садись!

Я разжал кулаки. В скуле всё ещё пульсировала тупая боль, из разбитой брови сочилась кровь, но всё это были сущие мелочи. Филипчук сидел на полу и тряс головой. Лицо у него было ошарашенным, но не злым — скорее, удивлённым. Он моргал, пытаясь сообразить, что это сейчас было.

— Товарищ помполитрука, — произнёс я спокойно, протягивая Филипчуку руку и помогая подняться, — без обид, но ты мне чуть челюсть не сломал. А она мне дорога. Да и что-то ты разошёлся…

— Согласен, что-то разошёлся ты Филипчук, - повторил мои слова полковой комиссар.

Филипчук поднялся на ноги, потирая бок, оправил гимнастёрку и… потупился.