Дотянуться до легенды - lanpirot

которые «помогут» — сделают документы, спрячут, если нужно будет залечь на дно. Но на этом – всё. Больше никакой информации вытянуть из него не получилось. И, скорее всего, не получится – слишком тёртый он калач.

— М-да… — произнёс он огорчённо. — В принципе, шанс действительно был весьма мал… Значит, в Рославле у него есть «свои» люди?

— Да, в Рославле, - подтвердил я. – И это люди, которые «понимают, что красные комиссары — зло», - процитировал я слова немца.

— А если в Рославле у него диверсионная группа? — предположил комиссар. — Ведь это, Коля, уже совсем другая песня… Это может быть целая агентурная сеть, которую немцы начали создавать заранее. Понимаешь, что это значит?

Я кивнул: Рославль — крупный транспортный узел. Если немцы успели там создать сеть, это может обернуться огромными проблемами для всего фронта, о чем я и сообщил Егору Фомичу.

— Точно! И поэтому останавливать операцию сейчас мы просто не имеем права! Так что слушай меня внимательно, Коля. Сейчас я отвлеку от допроса Фёдора Игнатьевича. Скажу ему, что есть более срочные дела, чем возня с одним дезертиром. Он отложит допрос этой вражеской сволочи на пару часов.

— А зачем? — не понял я.

— А затем, — усмехнулся комиссар, — мы уже дали понять шпиону – никто с ним возиться не будет. Всё, что его ждёт – расстрел по законам военного времени. Вас обоих расстреляют – это Фёдор Игнатьевич постарается до него донести, перед тем, как его вернуть сюда. Улавливаешь?

Я медленно кивнул, начиная понимать ход его мысли.

— Он поймет, что бежать надо прямо сейчас, и начнёт действовать.

— А мне что же, придётся бежать с ним? – Я уже понял, куда «клонит» комиссар.

— Именно! Ты умный парень, Коля. Всё правильно понял – ты бежишь с ним, втираешься в доверие, становишься своим человеком…

— Я не смогу! Я же неподготовленный агент – он меня вычислит…

— Сможешь! — отрубил Егор Фомич. — Пойми, Николай, это очень серьёзно! Нам неизвестно, на что способна эта группа диверсантов в Рославле, но если к ним направили целого гауптманна Абвера…

Он немного помолчал, а затем продолжил:

— В Рославле у нас есть свой человек. Глубоко законспирированный агент, на случай, если… если немцы, всё-таки, войдут в город… - Помявшись, наконец произнёс он.

Наконец-то комиссар не стал юлить, отлично понимая, куда катится фронт. Только войдут фрицы в город не «если», а «когда». Точной даты я не помнил, но где-то в первых числах августа.

— А теперь запоминай!

Я сосредоточился, готовый запомнить каждое слово Егора Фомича.

— В Рославле, на улице Советской, дом четырнадцать, — произнёс комиссар, — проживает некто Зубов Пётр Михайлович. На вид — лет сорок - сорок пять, худой, с проседью в волосах, носит пенсне. На данный момент работает учителем в местной школе. Это – твой контакт в городе.

Я кивнул, повторяя:

— Улица Советская, дом четырнадцать. Зубов Пётр Михайлович. Учитель.

— Теперь пароль, — продолжил комиссар, — «Я хотел бы у вас брать уроки немецкого. Вы же учитель?». Отзыв — «Я учитель, но преподаю математику». Запомнил?

— Пароль: я хотел бы у вас брать уроки немецкого. Вы же учитель? Отзыв — «Я учитель, но преподаю математику», — повторил я.

— Молодец, — кивнул Егор Фомич. — Как только у тебя появится весомая информация, срочно связывайся с агентом. Он найдет способ, как нам её передать. Мы его предупредим о твоем возможном появлении, но ты выйди на него, как только сможешь. Связь будем держать именно так.

— Уяснил, товарищ полковой комиссар.

Егор Фомич поднялся.

— Пора, — тихо произнёс он, — а тебе удачи. Держись, Коля. И помни — от тебя сейчас зависит очень многое. Нам надо обязательно разоблачить эту диверсионную сеть в Рославле. Тогда это будет огромная наша победа. А бежать мы вам поможем, так что – не подведи, мастер огня!

— Не подведу, товарищ полковой комиссар, — твёрдо ответил я.

Егор Фомич кивнул, ещё раз посмотрел на меня пронизывающим взглядом, а затем повернулся и вышел из землянки. Дверь за ним тихо закрылась, и я остался один, пытаясь осмыслить происшедшие со мной изменения.

Как-то очень быстро и стремительно я стал агентом особого отдела. Никогда бы не подумал, что мне придётся стать бойцом «невидимого фронта», да еще и с заданием внедриться к немцам и раскрыть их диверсионную сеть. Я обычный боец, а не контрразведчик, хотя память мне до сих пор этого не открыла, но оставалось чувство, что это именно так. И вот теперь я небезосновательно спрашивал себя: а справлюсь ли?

Честно говоря, я и сам не знал. Опыта агентурной работы у меня не было. Из всего, что я знал про шпионов — это фильмы, да книги, которых я перечитал в своей жизни немало. А тут — реальная война, сорок первый год, и на кону не моя жизнь даже, а жизни десятков, а то и сотен людей.

Если в Рославле действительно действует агентурная сеть немцев, и я её не раскрою — последствия могут быть страшными. Диверсии на железной дороге, подрывы эшелонов с боеприпасами, убийства командиров... Да мало ли что ещё может прийти в голову грёбаным фрицам.

Но и отступать было некуда. Егор Фомич прав — если целого гауптманна заслали в наш тыл, значит, задача у него стратегическая. И если мы его упустим… Я с хрустом сжал кулаки, настраивая себя. Я должен быть спокойным и уверенным - и тогда я обязательно справлюсь. Другого варианта просто нет. Я уже в этой игре, и выход из неё — только один - победить.

Прошло, наверное, с полчаса. Может, чуть меньше. Наконец дверь скрипнула, и в землянку, пошатываясь, вошел Вебер в сопровождении охраны и младшего политрука. Вид у него был тот ещё: гимнастёрка порвана на плече, из разбитого носа сочилась кровь, левый глаз заплыл. Когда дверь за ним закрылась, он медленно осел на нары рядом со мной.

— Ну что, братишка... — гнусаво произнёс гауптманн, осторожно трогая перебитый нос – под его пальцами что-то противно похрустывало. — Похоже, повезло мне сегодня.

— Повезло? — Я сделал вид, что не понял.

— Допрашивал меня один комиссаришка... — Вебер поморщился и оставил нос в покое. — Только начал со мной «работать» —