Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

— Скорее всего, Горемысл. К сожалению, поговорить с ним после покушения у меня не получилось. Он исчез. Антиохий считает, что старый аватар Сварога мог так мстить Илии за разгром войска князя Святополка, с которым он в тот момент был. Казну Святополка, кстати, так и не нашли.

— Но, если это так… то как Илия смог выжить? — до посланца вазилевса вдруг дошёл весь абсурд в словах епископа.

Леонид посмотрел в глаза Матвея и усмехнулся.

— Вот то-то и оно! И выжил не только он один. Все, кто был с ним в той повозке, тоже живы и здоровы, хотя и пролежали у лекаря несколько дней. А самому Илии и этого не потребовалось.

Помолчали, глядя на ровный свет огонька над лампадкой. Вид пламени обычно успокаивает и наводит на нужный лад во время молитв. Но не в этот раз.

— И ещё… — Леонид слегка запнулся, будто готовился прыгнуть в прорубь в самую стужу. — Я почти уверен, что ту чудотворную икону Илия тоже сделал сам.

Матвей задумчиво перебирал в уме варианты того, как ему разобраться с этой ситуацией. Ему почему-то вдруг вспомнилась уборная в тереме князя Ярослава. Неужели и там князь Илия отметиться успел?

— А что говорит отец Анатолий? — спросил он.

— Последнее время после встречи с Илиёй он ведёт себя странно. Я пытался его расспросить, но отец Анатолий всегда был скрытным. Может, у тебя получится его разговорить?

— Он увидел что-то в Илии? — встрепенулся Матвей.

Леонид только пожал плечами.

— Очень жаль, что мне не удалось самому на него посмотреть, — имперец задумчиво покачал головой.

— Да, жаль, — кивнул епископ.

Хотя жаль ему это было немного по другой причине. Если бы Матвей тут встретился с Илиёй, то, может, и уехал бы побыстрее обратно в Константинополь. Присутствие имперского церковного чиновника такого уровня в Киеве бесило не только одного митрополита. А теперь, не дай Бог, соберётся он тут возвращения Илии дожидаться.

— Мне нужно поехать за ним в Новгород, — вдруг неожиданно заявил Матвей.

Ситуация требовала скорейшего решения, и упускать время на ожидание возвращения древлянского князя в Киев он был не намерен.

— Вы можете с ним разминуться в пути, — попытался отговорить его Леонид, втайне желая, чтобы этого имперца в дороге медведи съели.

Но епископ слишком хорошо знал собеседника. Никто его не сожрёт. Они вместе когда-то поступили на службу василевсу, вместе вступили в братство, вместе учились и росли в чинах. Вот только Матвей был «видящим», а Леонид нет. И это определило разницу в их статусах и доходах. Да, они оба служили василевсу и церкви, но любить бывшего друга ему было вовсе не за что.

…

Глава 18

Болеслав болел. Рана, полученная от клинка его лучшего воеводы, затягивалась плохо. Если бы не порошки, оставленные ему Гнешичем, князь уже давно бы, может, и руки на себя наложил от боли. Но рядом с ним был Никодим, который тоже как-то старался унять его боль. И эта боль была не только физическая. Он страдал. Его душили слёзы от воспоминаний о том, как он потерял почти всё.

…

Спешное бегство из самого центра обезумевшего войска не прошло для него даром. Он помнил, как стоял в избе, истекая кровью и сжимая в руке меч, которым он сам пытался убить как можно больше своих собственных людей. Помнил то бешенство, которое овладело его воинами и им самим, когда все набросились друг на друга, стараясь дотянуться первыми и прикончить всех вокруг.

А потом наваждение его отпустило. Сквозь кровавую пелену перед глазами он увидел склонённого над ним Гнешича и другого волхва, Никодима, которого недавно ему в помощь прислал зять. Ничего не соображая, князь осторожно переступал через разрубленные трупы знатных воинов, которые буквально несколько минут назад составляли верхушку его войска. Волхвы вывели его под руки из двери избы и усадили на коня.

В это время вокруг творился сущий ад. Всё смешалось перед ним в какое-то страшное месиво из крови, кишок, отрубленных конечностей и криков людей. Кричали все. Даже упав и зажимая смертельные раны в попытках не выпустить все кишки наружу, воины продолжали неистово орать и старались дотянуться мечами до своих недавних побратимов.

…

…

Очнулся он окончательно, только отскакав больше часа в бешеной гонке со смертью за спиной. Кони уже еле дышали с пеной у ртов, когда они остановили их, дав немного отдохнуть. Оказалось, что волхвы с трудом прикрывали коней своими амулетами от страшной волшбы, обрушившейся на его войско, но прибавить им сил уже не могли. Сами едва не валились с ног.

Они спешились, и Гнешич ринулся перевязать рану князю. Но тут на Болеслава обрушился страшный откат. Его буквально выворачивало наизнанку в спазмах и судорогах. Волхв попытался всунуть ему палку между зубов, чтобы князь в припадке не откусил себе язык. Но Болеслав оттолкнул его.

— Что это было? Кто это сделал? Надо вернуться и дать бой!

Трое волхвов, стоявших перед ним, устало пожали плечами и покачали головами.

— Прости, княже, но такую волшбу мы не видали ни разу! — устало сказал старший из них, Никодим. — А сделала это та чернявая девка.

Они переглянулись между собой. Стоит ли объяснять князю тонкости и странности произошедшего? Гнешич кивнул.

— Да, девка там была странная, — продолжил вслед за Никодимом второй волхв, приехавший от Святополка.

Болеслав зажмурился, пытаясь привести мысли в порядок. Как же его там звали? Правша? Нет, Левша!

— Что за девка? — обратился он к волхву.

— Волосы чёрные, красивая вроде.

— Ерунду не говори, — одёрнул товарища Никодим. — Не в красоте странность. Она выжила после удара «десницей Сварога». Даже не упала. А потом бросила в меня какой-то кубик и проорала что-то вроде «дискотека». Какое-то страшное заклятие, видимо, после которого всё и началось.

— Девка с заклятием? — в голове у князя это не укладывалось. — Какая-то ведьма одним кубиком уничтожила всё моё войско? Вы в своём уме? У нас у всех были защитные амулеты! Я потратил на них целое состояние, закупая их тысячами у генуэзцев. Меня обманули⁈ Мне продали фальшивые амулеты⁈ Но ты же сам их проверял!

Болеслав ткнул пальцем в Гнешича.

— Амулеты были лучшие, — покачал головой Гнешич. — Но против этого заклятия они были бессильны.

— Если бы не наши, — Левша ткнул себе в грудь пальцем, попав в костяной треугольник, — мы бы все там уже лежали. Я сам едва успел его задействовать, а потом