Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

…

…

Я сидел в лодье, откинувшись на мачту, и слушал увлекательный разговор из Трапезунда, который Ника транслировала мне в онлайне. С утра накрапывал мелкий дождь, до Новгорода оставался ещё буквально один день пути, заняться мне было совершенно нечем, и поэтому я слушал с особым удовольствием.

Фактически только что Шастун дал вполне приличную взятку дуке за то, что тот станет рекламировать мой товар, который будет сулить просто бешеную прибыль нам обоим. Ведь этот пройдоха обозначил просто астрономическую цену за толмачи, которые я легко могу штамповать тысячами через рунный дубликатор, даже не прикасаясь к ним самому.

Но это было только начало. Дальше стало ещё интереснее.

…

— Так что хотел нам сказать уважаемый дука? — Шастун снова поклонился.

— Ах да, — Андроний уже немного пришёл в себя, но в горле у него вдруг пересохло, и он закашлялся.

Пригубив из стоящего рядом кубка разбавленного холодного вина, он успел совсем по-другому переосмыслить то, что хотел ранее предложить этому варвару. Ему придётся делиться деньгами со стратигом Давидом по торговле волшебными камнями в Трапезунде, от этого никуда не деться. Но если организовать их продажу в Константинополе через лавку тестя Андрония, Никоса, то делиться ему придётся уже гораздо меньшей долей.

Ему прям сильно полегчало. Ведь он последние дни боролся с соблазном нарушить приказ вазилевса и почти даже успел ему поддаться, пригласив сюда этих купцов. Но сейчас ситуация сильно поменялась в лучшую для него сторону.

— Так вот, — продолжил он, — великий вазилевс отправил в Киев свой караван с посольством. Послом там некий генуэзец Адемаро. Я так понял, это тот самый, через которого князь Илия продал свои камни в Константинополь?

Шастун кивнул.

— Значит, они плывут за камнями, — констатировал факт дука. Он на секунду ещё раз задумался, но потом всё-таки произнёс: — У меня есть возможность предложить артефакты князя в Константинополе для продажи самым богатым семьям империи. За лучшую цену, чем предложит вазилевс.

— Но ведь, если я не ошибаюсь, — проговорил Шастун, — приказ вазилевса был однозначным: все камни выкупаются за счёт казны и уходят вазилевсу?

— Так и есть. Но, судя вот по нему, — он потрогал амулет-толмач у себя на груди, — у князя найдётся ещё чем можно торговать. А это меняет дело. В приказе вазилевса ничего не сказано про такие амулеты.

Шастун переглянулся с Михаилом, и оба улыбнулись. Князь Илия и тут оказался прав. Второй вариант сработал в самый последний момент.

…

Дождь шёл уже третий день. Сперва сильный, с порывами ветра, он вчера к вечеру превратился в нудный моросящий, превращая воздух вокруг лодий в мелкую водяную пыль, которой приходилось дышать. Гребцы уставали быстрее, и они сделали три привала за сегодня, прежде чем остановиться на ночь прямо на берегу.

До Новгорода оставалось ещё два дня пути. Там они уже нормально поедят и отогреются. Ночные туманы на стоянках проникали сквозь ткани шатров и даже залезали под шкуры, что бесило Брячислава больше, чем все остальные тяготы длинного пути из Полоцка.

Надо было ему остаться в Новгороде, а не таскаться в Полоцк, не доделав дело до конца.

Но после получения известия о смерти Святополка ему надо было торопиться. В Новгороде оставаться было уже незачем. Ведь после поражения одного из дядьёв в этой междоусобице за киевский стол у Брячислава уже был продуман следующий ход. Раз не получилось у него сходу получить этот мифический «ключ власти», то ему надо было срочно возвращаться в Полоцк, собирать дружину и идти на Новгород с более серьёзными аргументами. Но кто же знал, что этого Панаса найдут так быстро? Выходит, план с поиском «ключа власти» ещё полностью себя не исчерпал. Есть ещё шанс решить дело малой кровью.

Борей, старый козёл, обещал карту к тайнику с «ключом власти» князя Володимира, а вместо этого они по его карте нашли непонятно что. Когда в том подземелье княжий медальон у него замерцал зелёным светом и он его приложил к одной из створок каменной двери, то руны засветились и будто прямо в воздухе появилась странная надпись: «Уровень доступа не подтверждён. Голосовой ключ не идентифицирован».

Что такое «не идентифицирован», Брячислав не понимал. Понятно было только, что чего-то в той шкатулке не хватало, раз та дверь так и не открылась.

У Борея теперь не спросишь — исчез старик из Киева куда-то. Сколько ни искали его там люди полоцкого князя — волхв будто растаял. Убежал или помер — непонятно. Но зато Панаску под Новгородом поймали быстро и сразу же вестового в Полоцк послали. И этот сынок новгородского старейшины теперь был единственным «ключом к ключу».

Дождь наконец-то прекратился, и туман начал постепенно отступать под лучами восходящего солнца. Отряд Брячислава споро собирал пожитки и грузился в две лодьи. Князь стоял рядом с мачтой и вглядывался в протоку, по которой они зашли в эту заводь, чтобы их лодьи на ночёвке никто не заметил со стороны реки. Всё-таки входить в Новгород открыто по воде он пока не собирался. Телеги уже ждали их в условленном месте.

Когда они достигли нужной протоки, то опознались свистом с гриднями, которые встречали их на берегу.

— Всё хорошо? — спросил Брячислав своего десятника Прошку, глядя на его напряжённую физиономию. — Панас жив?

— С Панасом всё хорошо, княже, — поклонился старый вояка. — Только новости у меня для тебя невесёлые.

— Да говори уже, чего томишь!

— Князь Илия Древлянский в Новгород вчера пожаловал. На трёх княжьих лодьях да под двумя стягами. Синим с трезубцем князя Ярослава и своим красным с крестом и дубом. С ним сотня воев. Сам Иоаким на пристани встречал его вместе с Константином. Город со вчерашнего дня весь гудит. На каждом углу только и разговоров про икону чудотворную, кою Илия преподнёс в дар церкви Иоакима и Анны, и про иные чудеса, с князем связанные. Чего только не бают. Чуть ли не второе пришествие ему пророчат.

— Вот оно как? — Брячислав посмурнел.

— Только это ещё не всё, княже. — Прошка побледнел ещё больше и, склонившись к князю ближе, прошептал: — Человек к нам пришёл вчера вечером от Илии. В ворота постучал и свиток сунул в руки Захара. Велел лично князю Брячиславу передать.

— Ну? И где послание-то?

— Вот.

Десятник вынул из-за пазухи свёрнутый лист дорогой почти белой бумаги, перемотанный тесьмой и с восковой печатью на ней, и протянул своему князю.

На печати был