Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

Я кивнул, жестом приглашая их пройти к краю помоста.

— Я всё понимаю, почтенный Путята, и порядок уважаю. Но давай сразу границы обозначим, чтобы потом споров не вышло. Вот здесь, на самом краю причала, я тебе стол поставлю. Навес сделаю от дождя, лавку удобную. И писцу твоему место тоже найдётся.

Мытник нахмурился, глядя на размеченную площадку.

— Это что же, я тут, на ветру сидеть должен? А ну как лодья богатая придёт? Мне бы в тепле, в корчме твоей место выделить. И чтобы по двору ходить мог, в лабазы заглядывать — вдруг купец чего утаит?

Я переглянулся с Ивором. Тот едва заметно усмехнулся в бороду.

— Ты, Путята, княжий муж, — спокойно ответил я, глядя мытнику прямо в глаза. — Тебе статус не позволяет среди пьяных смердов толкаться. Если ты через корчму мою ходить будешь, тебя каждый второй мёдом угостить захочет, а каждый третий — на жизнь пожаловаться. Так ты всё мыто пропустишь.

Я провёл рукой вдоль моего высокого забора, который отделял постоялый двор и корчму от береговой линии.

— Смотри сюда. От самой улицы, мимо ворот, я прямой проход сделал. «Мытный ход» называться будет. Ты со своими людьми прямо с дороги — и к причалу. Никаких телег, никаких пьяных драк. Только ты и твой стол.

— А лабаз? — Путята не унимался. — Как я узнаю, что там в тюках?

— А никак, — я сделал шаг вперёд, нагло вторгаясь в его личное пространство. — В лабаз товар пойдёт только после того, как на твоём столе бирку дадут. Будет простой порядок: пришла лодья — мои ворота для купца закрыты. Он идёт к тебе, платит водяное мыто, показывает товар. Ты в свою книжицу пишешь, бирку ему выдаёшь — мол, «мыто взято». Он моему человеку бирку показывает, и только тогда мои грузчики начинают разгрузку.

Путята замялся, явно обдумывая, как бы ещё власти прибавить и где можно чего поиметь сверху.

— Это мне учёт вести по твоим правилам? — буркнул он.

— По твоим, Путята. Но с моей помощью. Мой сторож на пристани будет вести свою бересту: кто пришёл, откуда, сколько тюков. Вечером сверимся. Тебе — расклад полный, чтобы тиун Ратибор видел, что ты всё видишь и замечаешь. А мне — порядок. Я ведь с купцов и свои деньги беру.

Северянин веско добавил:

— Ты пойми, Путята. Илья тебе работу облегчает. Тебе не надо по судам прыгать и за купцами бегать. Кто мимо твоего стола попытается товар пронести — того его люди за шиворот и в реку. Илья за порядок отвечать будет, а ты — за княжью казну.

Путята обвёл взглядом стройку. Видно было, что идея отдельного входа ему не по душе: хотелось быть «хозяином положения», заходить в любую дверь и требовать лучшего места в корчме.

— Ну, а ежели я обыск захочу учинить? — прищурился он. — Имею право!

— Обыск — дело серьёзное, — отрезал я. — Будет подозрение веское — зови старшего тиуна, делайте всё по власти. А просто так моих постояльцев пугать я не дам. Купец ко мне идёт за тишиной и сохранностью. Если он увидит, что по его сундукам каждый день мытники шарят, он к соседу уйдёт.

— Илья дело говорит, — Ивор положил тяжёлую руку на плечо Путяты. — Тебе же лучше, если всё по уму будет.

Путята попытался стряхнуть руку Ивора, но тот держал крепко. Мытник зыркнул на меня, и в его глазах я прочитал отчётливое желание подгадить. Гниловатый оказался персонаж, из тех, кто любит мелкую власть и шантаж. Да и при моём подходе к его рукам особо и не прилипнет ничего. Обидно же.

— Ладно, — выплюнул Путята. — Пусть будет отдельный ход. Но чтобы в корчме моим людям стол всегда накрыт был. Бесплатно. За «службу княжью».

Я улыбнулся, но улыбка получилась холодной.

— Кормить я твоих людей, конечно, буду. Я же с пониманием: работа у вас опасная и для князя очень нужная. Но жить твои люди будут у себя. Моё подворье — не казарма. По рукам?

Путята ещё мгновение колебался, глядя то на меня, то на Ивора, потом нехотя протянул руку.

— По рукам. Но смотри, парень. Ежели узнаю, что «левые» заводи для разгрузки держишь…

— Ника, — мысленно позвал я, когда рука Путяты коснулась моей. — Сделай ему «подарок».

— О, с удовольствием, Илюх, — Ника отозвалась мгновенно. — Звуковая метка установлена. Направленный импульс на седалищный нерв или сразу по зубам ударим?

— Давай по зубам. Пусть каждый раз, когда он решит голос на меня повысить или о взятке попробует заикнуться, у него вся челюсть ныть начинает.

Как только наши руки разошлись, Путята внезапно дёрнулся, схватившись за щёку. Его лицо перекосилось, словно он лимон целиком проглотил.

— Ох… — простонал он. — Что за… Просквозило, что ли?

— Река, Путята, — сочувственно произнёс я. — Весна, сырость кругом. Зубы беречь надо.

— Ладно, пойду я, — пробормотал мытник, пятясь к выходу. — Книжицу пришлю завтра… Ой, мамочки…

Он почти бегом бросился прочь по брёвенчатому настилу, прижимая ладонь к лицу. Его гридни, ничего не понимая, поспешили следом.

Ивор посмотрел им вслед, потом на меня.

— Гнилой он, Илья. Будет пытаться устроить соглядатая тебе в лабаз. У меня уже пытался несколько раз.

— У него теперь другие заботы будут, — я покачал головой. — Возраст у него уже почтенный. А по весне то зубы ломит, то хвост отваливается.

Ивор с усмешкой кивнул.

К вечеру «мытный ход» был уже закончен. Высокий забор из остро заточенных кольев надёжно отсёк территорию причала от внутренней жизни подворья. На самом краю помоста плотники устанавливали тяжёлый дубовый стол под навесом. Здесь будет граница между моим бизнесом и княжьей властью.

Я облокотился на перила, глядя, как последняя крупная льдина, разломившись на куски, уходит вниз по течению. Уже совсем скоро начнётся навигация.

…

Через неделю после Пасхи к моему новому причалу пришвартовались четыре струга, заполненных досками из Вручая. Колыван, ступивший первым на бревенчатый настил, потопал по нему сапогом и удовлетворённо выругался. Подбежавший мытник был крайне недоволен тем, что прибывший караван вовсе не торговый, а мой собственный. Но я всё равно выделил немного денег ему за беспокойство и пообещал накормить сегодня обедом в корчме, куда наконец-то сумел найти нормальную кухарку.

А следом за Колываном на причал вступила Матрёна. Сюрприз!

Ключница оглядела всех присутствующих на встрече слуг и работников с ног до головы и покачала головой. Эх, кончилась их спокойная жизнь. Это со мной они ещё могли тут балду гонять, а с Матрёной не забалуешь. Вмиг