Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

будешь облаян и проклят самыми что ни на есть страшными матными словами. И мотивации прибавится, и жизнь сразу заиграет новыми красками. Будто заново родишься. Хотя после разносов, которые Матрёна устраивала особо непонятливым работникам во Вручае, некоторые и считали, что заново родились. Ибо смерти они в тот момент лютой избежали точно.

Ну, теперь заживём!

А то самому вечно приходится и за чистотой на кухне следить, и деньги работникам отсчитывать. А теперь вот кавалерия моя подоспела. Будет время и для творчества.

Мастер плотницкой артели потрогал пальцем несколько первых досок и в восхищении поднял на меня глаза. Я в ответ лишь с улыбкой кивнул и приказал разгружать струги. Им ещё вторую ходку во Вручий срочно делать надо. Мало мне досок будет.

— Хозяин, — на причал прибежал Ропша, восьмилетний сын одного из плотников в артели, который подрабатывал тут вместе с отцом и заодно ума набирался, — там к тебе пришли. Говорят, по важному делу.

— Кто?

— Старик какой-то. С виду вроде жрец Христа.

— Иду, — кивнул я. После чего обернулся к Колывану. — Разгружайтесь, людей покормишь вон там, в корчме, и потом сразу обратно их отправляй.

— Всё сделаю, кн… хозяин.

Князем меня тут пока никто ещё в глаза не называл. Инкогнито я тут соблюдал строго.

Махнул рукой Матрёне, чтобы шла сразу в кухню.

— Ты поешь тоже пока, отдохни с дороги. Дела подождут.

— И так уже бока отлежала, пока плыли. Покажи-ка мне лучше баб своих тутошних. Посмотрим, что за мастерицы тут работают.

Я вздохнул. Матрёну мою хлебом не корми, а дай бабами порулить. Да и мужиками тоже. Во вкус вошла, ключница моя. Но, слава Богу, не просто так она горло дерёт и мокрыми тряпками по головам машет. Порядку с ней намного больше сразу становится.

И корчма, и постоялый двор у меня были ещё закрыты на капремонт, но для приёма гостей уже использовалась часть отстроенного едального зала, который будет потом для простолюдинов использоваться. Подогрев я там пока не включал, дабы не светить раньше времени свои артефакты. Поэтому в помещении была практически уличная температура. На столе горело три свечки, и девчата с кухни принесли горячего сбитня. Чем богаты, как говорится. Но гостям всегда рады.

Старец Анатолий, а это именно он пришёл ко мне в гости, слегка покряхтывая и поглаживая бороду, простучал небольшим деревянным посохом по пока ещё земляному полу и присел на край лавки, на которую я любезно жестом предложил ему устраиваться.

— Рад видеть, отец Анатолий, в добром здравии. Или тебя лучше величать: предстоятель или иеромонах?

— Можно и «отец», хотя в духовные пастыри к себе, княже, ты меня не приглашал ещё.

— Извини, всё как-то времени не хватает. Дела, видишь… — я махнул рукой на строительные работы за окном. — Тут пописать некогда, не то что о душе подумать. Но я стараюсь, вот те крест, — и я перекрестился.

— Только вот почему-то красный угол в доме не поставил сразу, как стены-то сделал новые.

— Ждал вот, как икона из Вручая приедет, отцовская. Вот ныне обязательно поставлю и лампадку зажгу.

— Видели люди, как ты на Пасху в церкви на крёстном ходе был.

— Ну а как же? — я пожал плечами. — А ты, старче, мне тут про церковь вопросы задавать пришёл али нужда есть в чём какая?

Он отпил поднесённый мною сбитень из большой глиняной кружки и разгладил отточенным жестом усы и бороду.

— Вчера вечером у купца Биты Косаря похитили двух его дочерей. Он из новообращённых.

— Ужас какой! А я тут при чём?

— Никита с Добрыней к тебе на службу перешли?

— Это ты про купцовых дочек специально издалека начал, чтобы потом только те самые вопросы задать? Где вас только учили допросы вести? Это же прям как для детей малых!

Старик крякнул и усмехнулся.

— Извини, княже, но возраст у тебя и впрямь невелик — вот и речь моя сама так течёт.

— А ты не поддавайся, держись, старайся лучше! Глядишь, и с речью своей справишься. Никита с Добрыней у меня служат. Это всё, чего ты узнать хотел?

— Я их с малолетства обоих знаю. Они в братстве не первый год. Вот и мысли были, как Парамон весть принёс, что видел их у тебя во Вручии, что не иначе как чёрным колдовством ты их возле себя держишь. Оттого и встретили мы тебя так неласково. Ты, когда перекрестился, часть сомнений развеял, но у некоторых наших братьев они ещё остались.

— И чего ты хочешь?

— Сними сетку чурову, дай на тебя истинно взглянуть.

— А ты, стало быть, из тех видящих, про которых Никита рассказывал?

Он кивнул и с ожиданием уставился мне поверх головы.

— Ника? Можем?

— Да легко. Любой вариант.

— Ну ты прям так уж сильно-то его не шокируй. Выдай что-то нейтральное и без особого выпендрёжа.

— Как скажешь.

Момент, когда с меня спала защитная сетка, я особо не почувствовал. Просто глаза старика вдруг округлились, и он опять застыл столбом.

— Ника, ты там не перестаралась? Не нимб святого на меня напялила?

— Нет, скомпилировала простую среднестатистическую диаграмму. Без изысков, как ты и просил.

— Так чего его тогда так вштырило?

— Упс…

— Ника⁉

…

— У тебя в матрице… — Ника замялась, что для ИИ её уровня было равносильно панике. — В общем, я забыла скрыть временную метку ядра при копировании диаграммы. А там стоит мой статус «Администратор системы».

— Чего⁈

— Ну это же просто… стандартный заголовок файла. Откуда я знала, что этот дед читает системные логи в шестнадцатеричном коде⁈

Старец между тем сполз со скамьи и буквально припал к полу, прижав лоб к утрамбованной земле. Его посох откатился в сторону, а кружка со сбитнем опрокинулась, заливая пол.

— Свет Изначальный… — прохрипел он, и голос его дрожал от искреннего, первобытного ужаса и восторга. — Прости, Господи, не признали сразу!

Он поднял на меня лицо, и я увидел, что по его морщинистым щекам текут слёзы.

— Теперь я вижу… Никита с Добрыней не в чёрной кабале у тебя. Они в тени Храма твоего стоят.

Я стоял и тупо смотрел на него, чувствуя себя как сисадмин, который случайно зашёл на сервер под «рутом» в присутствии юзеров, считающих компьютер магическим алтарём.

— Эй, старче, вставай, — я попытался взять его за плечо, но он отпрянул, словно от удара молнии. — Ника, гаси всё! Верни обратно «чурову сетку»! Живо!

— Возвращаю… Но поздно, Илюх. Он это уже не развидит.

— Ты чего там увидел-то, старче?

— Как это что? На тебе же, княже, «Знак Истинного Имени» или «Печать Творца».