Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

Чё-то я похоже с выкупом перемудрил.

Я вздохнул. Ну и на кой они мне тогда нужны? Душегубы ведь все, с руками по локти в крови невинных.

Блин. Хреновый из меня герой-нагибатор. Даже с откровенных убийц и душегубов трофеев никаких, кроме ножей и топоров, не получил. И нахрена я тут тогда такую комбинацию придумывал и в роль входил.

Я опять вздохнул и махнул на них рукой.

А уже через пять минут Колыван руководил нашей деревенской похоронной командой, вынося за околицу на кострище все четырнадцать трупов бармалеев. Ну, вот так вот! А что мне с ними делать было ещё? Понять и простить?

Завтра придётся ехать выше по течению и смотреть, что там с деревеньками стало после их налётов. Может, кто в живых остался? Люди мне сейчас, ой, как нужны!

Только, желательно, нормальные люди!

…

Глава 19

Проводить обряд ускоренной кремации останков разбойников с помощью экспресс-разогрева модулем терморегуляции климат-контроля я не стал. Всё-таки тут были свои правила погребения, и Волеслав взялся за дело самостоятельно. Местная религиозная практика подразумевала проведение тризны даже по усопшим врагам. Дабы они потом не встали и не портили жизнь живым. Я сперва было напрягся от такой новой информации, ожидая рассказа про зомби или что-то типа того, но волхв уверил меня, что речь идёт исключительно про мир духов.

Так что, я просто постарался абстрагироваться от этих заморочек и сидел пил медовуху, прорабатывая с моим внутренним «я» под именем «Ника» своё шаткое психологическое состояние после преднамеренного убийства четырнадцати человек. Мои эмоциональные качели в какой-то момент достигли своей высшей точки колебаний, когда в клеть вошёл Волеслав и доложил об окончании обряда проводов убиенных в мир иной.

Раньше я никогда никого не убивал, и понять мои ощущения от нахлынувшего на меня адреналинового отката, наверное, будет сложно тем, кто, сидя дома в тепле на диване критикует рефлексию книжных героев по поводу лишения жизни человека. В большинстве своём в моём поколении там, в прошлой моей жизни, благодаря телевидению и кинематографу, этот аспект психики человека был нивелирован массой информационного потока, которая пыталась выдавить из зрителя все остатки человечности в угоду зарабатывания бабла. Во многих фильмах злодеев обычно обезличивали, надевая им маски или превращая в однотипную серую массу, чтобы, когда герой их пачками убивает, никто не задумывался о том, что они всё-таки люди, со своей жизнью, моралью, мотивацией и желаниями. У многих из них ведь наверняка есть семьи, мама, папа, жена, дети, собака, ипотека. Но быстрая смерть от руки героя смазывает мысли об этом, превращая смерть в нечто рутинное и обыденное.

А тут я смотрел в их лица и ощущал их эмоции. Живые, человеческие, реальные. И их страх, и их боль, которую я сознательно им причинял. И в тот момент, видимо под воздействием каких-то внутренних установок на причинение добра через насилие, я почему-то даже не задумался об этом. Они ведь зло? А уничтожение зла — это однозначно добро? Только ведь у них тоже своя правда была. Может их как-то жизнь местная непростая заставила встать на путь убийств и насилия? Может у них тут это нормально?

Но ведь есть же вот мои деревенские мужики и бабы. Они ведь не такие? Значит, выбор есть, и если кто-то начал убивать и получать от этого удовольствие, а не просто ради того, чтобы выжить самому, то это точно идёт вразрез с моей собственной личной правдой. А значит, буду мочить таких наглухо, чтобы этот мир стал чуточку чище и добрее. Просто потому, что не могу иначе в силу своей природы, вопреки попыткам средств массовой информации из моего прошлого мира сделать из меня бездушного монстра. Вот такой вот я извращенец!

Мы выпили теперь уже вместе с волхвом. Не чокаясь.

И начали готовиться к поездке в соседнюю деревню. Может всё-таки удастся кого-то спасти.

…

Лошадок напоили и накормили сеном, потому как никакого овса или ячменя тут и в помине не было. Не говоря уже про рожь и пшеницу. Надо будет, кстати, тут им селекцию какую-нибудь провести, а то в тех хилых колосках, которые мне Олеся показывала, как эталон местного посевного фонда, зерно было какое-то мелкое и совсем редкое. О высокой урожайности даже при густом посеве и хорошей всхожести тут и думать нечего. Правда, агроном из меня — как артист балета, но у меня же есть справочник в богатой библиотеке Ники. А знание базовых понятий — это уже, считай, полдела. Вот по весне Олесю и озадачу. Не всё же нам тут в теплице одни овощи выращивать.

А вот овощи получились прям объедение! Первый урожай с теплицы сняли уже через полтора месяца после посадки семян. Условия я там задал для овощей прям райские, и они порадовали не только меня, как автора изобретения, но и всех жителей деревни. В результате этого удачного эксперимента я решил продолжить развивать зимнее сельское хозяйство и сделал ещё несколько таких площадок уже на огородах у деревенских, с обязательством отдать мне, как князю, пятую часть урожая с каждой такой теплицы. Камушков-«батареек» из капища мы принесли с запасом, поэтому я не стал уже использовать свой внутренний источник, а переподключил все теплицы и горюч-камни к автономному питанию от этих аккумуляторов. Никто, естественно, против такого подарка возражать и не стал, хотя работала на огородах в основном женская часть нашего дружного коллектива. У мужиков и так дел было многовато.

…

Я осматривал эту мёртвую деревню в состоянии почти полной потери ощущения времени. Мир вокруг как будто остановился. Пожалуй, если бы сейчас передо мной опять оказались те четырнадцать бандитов, которые и сотворили с жителями этой деревушки такое, я бы их уже так легко не отпустил.

Трупы на морозе давно окоченели и покрылись льдом и снегом, но их неестественные позы придавали картине этого жуткого побоища ещё больший сюрреализм.

Мужчин тут почти не было, в основном одни женщины и детишки. Колыван с Волеславом насчитали всего тридцать два тела. Разных возрастов, вплоть до самых маленьких. Несколько тел уже обглодали волки и лисы, но мы успели их отогнать, пока этот страшный пир не превратился в массовое поедание человеческой плоти.

Волеслав ходил между домами в попытках докричаться до живых. Но, похоже, это было бесполезно. Даже, если кто-то и остался тут цел, то, скорее всего, его тоже уже волки