Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

— Что, старик, приуныл? Жалко тебе народ?

— Жалко, княже, — Волеслав тоже хлебнул из кружки и вздохнул. — Давно такого не было. Тут уж все привыкли к тихой жизни, вот и расслабились. Две зимы назад, когда слух прошёл, что князь Владимир наш почил, все ждали смуты. Как Святослав-то сбежал от братоубийцы, думали уже, что на этом всё и закончится. А оно вишь как! Война!

— Это не война! Это убийство. Война — когда воины воюют. А тут просто отморозки развлекались.

Волхв покачал головой и опять вздохнул. Слово «отморозки» он если и не знал до этого, но по контексту точно понял.

— Аккурат, как княгиня Ольга всех старшин древлянских за убийство мужа своего живьём в землю закопала, так и успокоились тут все разом. Мне предки рассказывали, мирно тут все после того жили. И при Святославе такого отродясь не было, чтобы людей под корень вырезали просто так. Видать где-то мы согрешили сильно, раз боги так нас карают.

— Боги тут не причём, ты на них напраслину не наводи. Уродов во все времена везде полно было. Только в мирное время они предпочитают не высовываться, а как вот заварушка какая — так и вылезают наружу покуражиться на людском горе.

— Делать-то что будешь княже?

— Пока по плану всё. Хозяйством занимаемся и ждём гостей посерьёзнее. Не думаю я, что Горемысл, раз такую подлянку мне устроить решил с Гераськой, сразу на этом и успокоится. Сколько он там Гераське времени давал? До перелома? Вот и подождём, коли он нам сам это время отмерил.

До зимнего перелома осталось чуть меньше месяца. Волхв рассказывал, что в этот день они обычно раньше праздновали Коляду, который Ника мне тут же перевела, как древний славянский праздник в день зимнего солнцестояния, связанный с почитанием Солнца, который позже переплелся с рождественскими традициями. С попытками насаждения христианства со стороны Киевской княжеской власти некоторые старые праздники пытались запретить, как языческое наследие, приравнивая их к дьявольским шабашам. Но Коляда ещё держалась, так же как Масленица. Поэтому Волеслав испрашивал у меня, как у нового князя, разрешение на праздник. Вроде, как на согласование митинга.

Ну, а чего народ не порадовать. Пир во время чумы? Ну и пусть. Я вспомнил игривые взгляды спасённых на капище девок и махнул рукой. Жизнь должна продолжаться.

…

Разобраться с новым кодом, который подкинул мне амулет старого Неждана, оказалось не так-то и просто. Часть модулей была действительно повреждена основательно и со знанием дела. Я ушёл в изучение темы на долгих четыре дня, заставив сильно понервничать Матрёну, которая пыталась меня накормить почти насильно. Отвлекаться от такого увлекательного процесса мне не хотелось ни на секунду, но приходилось иногда выбегать по нужде. И вот именно в такие моменты, когда я возвращался в избу, травница и пыталась всучить мне что-нибудь съестное. В остальное время я жёстко медитировал, уходя в программный транс на долгие часы практически не шевелясь.

Вынырнув наконец на пятый день активного погружения в исследования, я обнаружил на столом сидящих соратников, смотрящий на меня в немом ожидании очередного чуда.

— Ну, как, княже? Что боги сказали?

— Какие боги?

— А разве ж ты не в Ирий ходил?

— Ирий, одно из древнейших славянских понятий о рае, — тут же прокомментировала мне Ника незнакомое слово. — По поверьям, ключи от Ирия хранили птицы.

— А птица где?

— Так как ты в транс ушёл, тут ворона прилетела, похожая на ту, которая в избушке старухи тогда сидела. Сидит на крыше тут до сих пор. Тебя, видимо, ждёт.

— Ну, зашибись. А чего ты мне раньше не сказала? Может у птички чего важное?

— Ой, мне эти ваши суеверия ещё не хватало анализировать. Хотя что-то там у неё к ноге точно привязано.

Я поднялся с лежанки и махнул рукой гостям, чтобы продолжали сидеть и не беспокоились.

— Погоди с Ирием, Волеслав, тут похоже мне письмо кто-то прислал.

И я вышел из избы, даже не накинув тулуп, взглядом отыскивая пернатого посланника.

— Цып-цып-цып! Тьфу ты, как там, кар-кар-кар!

…

Глава 20

Птицу я нашёл быстро. Она просто сидела на крыше избы и, развернув голову, одним глазом косилась на меня. И никак не реагировала на мои попытки её как-то привлечь. Какая-то она не ручная совсем, или может я просто такой страшный. Лохматый весь, в одном исподнем, только сапоги успел надеть.

— Кар-кар-кар! — я выставил вперёд руку, потирая пальцами. Совершенно идиотский жест, но мне почему-то в голову в тот момент ничего лучшего не пришло.

— Может, манок используешь, — тихо в голове предложила Ника, будто боясь спугнуть мой идиотизм. — Там в библиотеке звуковых алгоритмов есть один для приманивания конкретно ворон.

— Блин! А чего ты раньше-то молчала? Я тут, как дурак, кривляюсь на морозе, а оказывается мог просто камушком посвистеть?

Замкнул ветку рун, активируя манок, и ворона тут же спрыгнула с крыши и уцепилась лапами за мою протянутую левую руку. Когти больно врезались в кожу через тонкую ткань рубахи.

Я протянул правую руку, чтобы снять с её лапы действительно болтающийся на ней кусок бересты, завёрнутый в трубочку и привязанный кожаным шнурком.

Едва успел отдёрнуть руку от промелькнувшего рядом с ней клюва этой злобной твари, которая внезапно ощерилась и зашипела на меня, как змея.

— Дура совсем? — я замахнулся на ворону свободной рукой.

Она вжала голову и замолчала. Вот! Другое дело! Даже птичке вежливость понятна.

Я опять протянул руку и на этот раз берестяная почта попала ко не без противодействия со стороны притихшей птички.

— Ну-с, и чего там у нас такого пишут сегодня в новостях?

…

Береста была какой-то старой и крошилась у меня в руке. Я аккуратно постарался развернуть послание и уставился в старинную клинопись, как баран на новые ворота.

— Ника?

— Ой, ничего-то ты без меня не можешь… — проворчала она. — Так… угу… ну ясно… Рецепт зайчатины с репой.

— Чё?

— Хи-хи-хи! Шутка! — она покряхтела и перевела дословно: — Первый умер, второй жив. Ну, или что-то типа того.

— А это точно для меня послание?

— Понятия не имею. Никаких рун на нём нет. Подписи тоже. Да и лет ему еже многовато, судя по сохранности коры. Похоже, эта птичка давно с ним уже по лесу летала.

Я посмотрел на пернатую, но она молча отвернулась от меня, продолжая сжимать когтями мне предплечье. Партизан. Ну ладно.

Оглянувшись, я увидел стоящих