Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— Дальние, — прокашлялся я, так как все люди в какой-то мере друг другу родственники, если генетики нам не врут. — Я просто пообещал их родителям, что провожу прямо до дверей. На улицах сейчас неспокойно.

— А в кино мы завтра идём? — шмыгнула девушка носом.

— Если вся бумажная волокита и походы по высоким инстанциям закончатся не слишком поздно, то да, — буркнул я и тоже присел на бетонную ступеньку. — Хочешь свежую новость?

— Ну?

— У Белова и Овчинниковой роман. Может быть, дело до свадьбы дойдёт.

— Да ну? — Маша моментально поменялась в лице и громкого захихикала.

— Честное благородное слово, — засмеялся я. — Кстати, хорошо подумайте с девчонками, что вам из Штатов привезти, — сказал я и встал со ступеньки. — Только фантазируйте без фанатизма. Денег у нас немного.

— Хорошо, — буркнула девушка и, встав со ступеньки, обняла меня и прижалась всем своим стройным телом.

«Зря дяде Коле про свою идеальную карму натрепался. Лучше бы молчал», — проворчал я про себя и поцеловал красавицу Машу, так как деваться мне теперь было некуда.

* * *

Уже через день, в хмурую и дождливую субботу, ровно в 15 часов 12 минут дальнемагистральный пассажирский самолёт Ил-18 поднялся в воздух со взлётной полосы пулковского аэродрома. На борту этого летающего судна в числе семидесяти пяти пассажиров летела и наша сборная СССР. Если быть точнее, то на спортивную высокогорную базу направлялись: два тренера, администратор, врач и семнадцать кандидатов в главную команду страны. То есть по результатам сборов пятеро парней должны были вместо Штатов вернуться домой, в свои родные баскетбольные команды.

Честно говоря, мне раньше не доводилось летать на подобной машине, спроектированной в КБ Ильюшина. Гудела она будь здоров. Кроме того, салон этого самолёта отличался странным неравномерным распределением кресел. Так с правой стороны находилось три кресла в ряд, а с левой — всего два. По этой причине нашу команду Гулливеров разметили слева, так как кое-кому приходилось ноги хоть иногда выставлять в проход. Особенно из-за тесноты страдали Владимир Ткаченко и Саша Белостенный. Лететь же до Еревана нужно было немного-немало 4 часа и 40 минут.

А когда самолёт набрал высоту и лёг на курс до столицы Армении, я приступил к выполнению самого важного дела для баскетболистов всего Советского союза. В этом 1975 году я провёл всего две недели, однако успел насмотреться на тренировки Кондрашина, которые наверняка мало чем отличались от тренировочных занятий в ЦСКА, в московском «Динамо», в киевском «Строителе» и других командах страны. Кроссы, поднятие тяжестей, какие-то бесполезные утренние зарядки — это всё выглядело жуткой дикостью. Особенно я был шокирован от приседаний со штангой весом в 150 килограмм. Одно неловкое движение и спортсмен мог стать инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Поэтому я взял в полёт целую папку, где у меня хранились фотографии, как бы из журнала «Sports Illustrated» и мои же подробные как бы переводы о том, как надо кормить, готовить и тренировать современного баскетболиста, чтоб не угробить раньше времени.

— Владимир Петрович, помнится вы просили приносить интересную заграничную баскетбольную литературу, если такая случайно попадётся в руки? — сказал я, подойдя к Кондрашину. — Мне вот попалась. Это знакомый парень перефоткал из журнала «Sports Illustrated» и сделал свои переводы. Здесь очень много полезной информации, которая в корне меняет взгляд на тренировочный процесс.

— Например что? — проворчал Кондрашин.

— Например, как грамотно увеличить выносливость баскетболистов, — я передал всю папку главному тренеру. — Нужно не кроссы бегать, а плавать. Тогда увеличивается объём лёгких, укрепляется мышечный корсет, укрепляются важнейшие околосуставные мышцы и как бы «выпрямляется» позвоночник. В НБА уже давно большие парни не бегают кроссы, а наматывают круги в бассейне или крутят педали велотренажёра. И если мы хотим выиграть Монреальскую Олимпиаду, то без этой секретной папочки не обойтись.

— Ты на неё сначала попади, умник, — одёрнул меня Владимир Петрович, но папочку мою взял.

«Вот и делай после этого добрые дела, — мысленно усмехнулся я и пошагал на своё место рядом с Сергеем Таракановым. — Никто тебе и доброго слова не скажет. А ведь этой папочкой можно спасти колени Арвидаса Сабониса и спину Владимира Ткаченко, и продлить жизнь своим юным друзьям Саше Белостенному и Гене Капустину. Теперь дело за малым — заставить Кондрашина тренировать по-новому».

Глава 15

В стареньком трёхэтажном аэровокзале города Еревана нашу сборную СССР встретили без особой помпы и почестей, то есть никак. Мы просто вышли из самолёта, притягивая множественные взгляды обычных пассажиров, которые мысленно вопрошали — с какой планеты прилетели эти великаны? Затем так же просто проследовали в зону выдачи багажа, и администратор сборной, а также нашего ленинградского «Спартака», Виктор Харитонов, побежал решать вопрос с автобусом. Ибо его в данный момент на стоянке не наблюдалось.

Поэтому Кондрашин распорядился сложить все сумки в одну кучу немного в стороне от главного выхода из аэровокзала и не мешать проходу пассажиров. Кстати, в отличие от Ленинграда, где температура к вечеру опускалась до трёх-четырёх градусов тепла, здесь всё ещё было как питерским холодным летом — плюс семнадцать градусов Цельсия. И пока сборная разбившись на маленькие компании молча ожидала подходящий транспорт, группа курящих баскетболистов посеменила за угол здания, чтобы не отсвечивать на глазах у главного тренера.

Я в отличие от этих товарищей не курил. Мне моё здоровье было дороже, чем дым сигарет с фильтром или без оного. И когда Саша Белостенный, решив засмолить сигаретку, направился в ту же сторону, я на него резко прикрикнул:

— Белый, стоять!

— Чё? — скорчил недовольную мину Александр.

— Через плечо, — хмыкнул я. — Если хочешь уже в этом сезоне закрепиться в «Спартаке» и пробиться в сборную СССР, то сигареты с этой минуты обязан вычеркнуть из распорядка дня. Ясно?

— Майк прав, — поддержал меня Серёжа Тараканов. — Хватит дымить, а то не вырастишь, — ляпнул он и вся наша маленькая компания, я, Тарик, Капуста и сам Белый, громко загоготала.

— Ой, не могу, — держался за живот Гена Капустин, — Белый с двух метров четырнадцати сантиметров больше не вырастит!

— Белый, а слабо вытянуться до двух двадцати? — хохотал Тараканов.

И в этот самый момент к зданию подъехал жёлто-красный автобус с большими буквами «ЛАЗ» на решётке радиатора. И судя по