Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

стройным рядам пассажирских сидений, как в «Икарусе», этот автобус прибыл по нашу душу. Из-за угла моментально вырулили Владимир Арзамасков, Александр Белов и Александр Шальнев, и пока администратор Харитонов о чём-то переговаривался с водителем, эти парни, весело перемигиваясь, подозвали к себе киевского 18-летнего центрового Володю Ткаченко.

— Тканя, ты в курсе, что тренировочный сбор уже начался? — наехал на этого наивного здоровяка наглец Зяма. — Что, нет? Тогда я тебе это сообщаю. По сему взял все сумки и закинул их в багажное отделение. Время пошло!

И Ткаченко потупив взор, словно первоклассник перед десятиклассниками, взял в свои огромные руки сразу несколько сумок. Я покосился на главного тренера Владимира Кондрашина, но того дедовщина в нашей баскетбольной дружине нисколечко не заинтересовала.

— Тканя, подожди! Тренер ещё не включил секундомер! — рявкнул я, пока тот не начал работать в поте лица. Ведь кроме наших вещей здесь имелись тяжёлые сумки с книгами, с тушёнкой, с сахаром и с разными крупами.

— Не лезь, — ухватил меня за руку Анатолий Мышкин. — Не связывайся со «стариками».

— Где ты там стариков разглядел? — усмехнулся я и пошагал к гоп-компании Арзамаскова. — Тренировка говоришь начинается с этой минуты? — я резко схватил Зяму за грудки.

— Эй, молодой, ты чё творишь? — попытался одёрнуть меня Шальнев, который играл за команду первой лиги, киевский СКА. И лично я вообще не понимал — как он оказался кандидатом в сборную страны?

— Так шо с сумками делать? — прогудел Ткаченко.

— Поставь, как стояли, — прорычал я. — А теперь я вам, молодые люди, раскрою один маленький секрет — кто свою сумку в багажное отделение сам не отнесёт, тот будет первым игроком на отчисление из сборной. Это мне Петрович сам сказал ещё в самолёте, — шепнул я и кивнул в сторону Кондрашина, который равнодушно общался со вторым тренером Сергеем Григорьевичем Башкиным.

Далее я резко тряхнул Зяму за грудки, и тот чуть не растянулся прямо на куче наших сумок. Саша Белов сделал вид, что ничего не заметил. А Шальнев, без Белова решил со мной не связываться. Типа — я один на один не дерусь.

— Чё на меня уставились? Дыру на мне протрёте, — криво усмехнулся я. — Время пошло, молодые люди.

Я выразительно посмотрело на свои наручные часы. И первым закинул свою сумку багажное отделение автобуса наивный как ребёнок Володя Ткаченко. За ним принялись работать и остальные баскетболисты. Только Едешко, Сергей Белов и Жармухамедов прежде о чём-то пошептались и похихикали. К слову сказать, эта тройка игроков и являлась «старичками» сборной. Так как им всем уже исполнилось по тридцать лет и в форме главной советской команды они провели множество турниров самого разного уровня.

— Зря ты в это дело влез, — пробурчал Анатолий Мышкин, когда автобус тронулся из Еревана в маленький горный посёлок Цахкадзор.

Анатолий раньше всех плюхнулся рядом со мной на сиденье и Тараканову с Капустиным пришлось занять два места впереди. А наши великаны, Белостенный и Ткаченко, которые вроде как неплохо поладили, присели сзади. Я даже подумал, что по всей видимости с этой минуты количество «мушкетёров» выросло до шести человек.

— Кого бояться, Толя? — хмыкнул я. — Зяму что ли? Зяма такой же, как и мы, провалит американское турне и прощай сборная.

— Ты просто не знаешь о чём говоришь, — хмыкнул Мышкин. — Запомни, тренер всегда будет на стороне старожилов.

— Согласен. Будет. Пока они дают результат, — согласился я, с интересом разглядывая виды вечернего Еревана. — Думаешь, Тарик, Белый и Капуста за красивые глаза поехали на сбор? Мы сначала на тренировке грохнули наших «старичков». Кондрашин даже за голову схватился, понять ничего не мог — как так пацаны из дубля разделали действующих чемпионов СССР? Ха-ха. А потом в «Юбилейном» сам знаешь, чем дело закончилось. Петрович сам себе не враг. Ему результат нужен, а не паспортные данные. Вот поэтому мы здесь. И пока я буду в команде — дедовщины не допущу. Мы не на зоне среди уголовников, чтоб делиться на паханов и шестёрок.

— Борзый ты однако, — усмехнулся Анатолий. — Кстати, я когда в первый раз приехал в сборную, здесь всем заправлял Паулаускас. Орал на нас, молодых, как на своих крепостных. И обращался по-простому: «Эй, молодой, иди сюда. Молодой, пошел вон». И чемоданы мы таскали молча, без разговоров. Иначе прощай сборная СССР.

— Кстати, а какой вклад Паулаускас внёс в победу на Олимпиаде в Мюнхене?

— Да никакой, — загоготал Мышкин.

— И на прошлом чемпионате мира 1974-го года сборную за собой тянули Сергей Белов и Александр Сальников, — я кивнул в сторону наших ветеранов, которые сидели ближе к голове автобуса. — Если бы Сальников сборной США не набросал 38 очков, то не золото бы взяли, а бронзу. Отсюда вывод — орать на молодых, ума большого не надо.

— Это да, — буркнул Анатолий, покосившись в окно автобуса.

В эти минуты мы уже выехали за границы Еревана и устремились по плохо освещённой трассе в направлении горного озера Севан, которое считалось жемчужиной Армении.

— Я что спросить-то хотел? — замялся Мышкин. — Покажешь, как делать данк с разворотом на 360 градусов?

— Не вопрос. Обязательно покажу. Это дело полезное для всего советского баскетбола. А то все привыкли играть с таким лицом, словно мешки с цементом разгружают, — улыбнулся я. — Баскетбольная игра — это праздник, кхе, со слезами на глазах. Кстати, я тоже тебя хочу кое-что спросить — как к тебе лучше обращаться на площадке? Как тебя кличут в «Уралмаше»?

— Ну так, — смущённо буркнул Анатолий. — По-разному. Иногда — Мышь.

Услышав обидное прозвище будущего товарища, мои юные друзья громко загоготали.

— Не-не-не, так дело не пойдёт, — замотал я головой. — С этой минуты ты будешь у нас — Князь.

— Почему Князь? — прогудел словно труба Ткаченко.

— Потому-что Достоевского читать надо, — ответил вместо меня интеллигент Тараканов. — Князь Мышкин — это же из «Идиота».

— Вот именно, — улыбнулся я и, закрыв глаза, попытался ещё чуть-чуть поспать.

* * *

На следующий день, в воскресенье 19-го октября, Владимир Кондрашин за главным жилым корпусом Цахкадзора построил всю нашу баскетбольную дружину, всех семнадцать добрых молодцев, и торжественно объявил, что к американскому турне мы будем готовиться по новой