Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

В этот момент мы в танце снова развернулись таким образом, что Белов с его постным выражением лица снова оказался в поле моего зрения. И до меня дошло — в чём дело? Мы ведь послезавтра улетает на целых полтора месяца, а ему нравится Шура Овчинникова из женской сборной СССР. А Овчинникова в данную секунду танцует с кем-то из легкоатлетов. То есть Белов стоит, грустит, ревнует, но ничего поделать не может.

«Вот чудак-человек, — буркнул я про себя, — весь из себя такой плейбой, а подойти к понравившейся девушке боится. Тем более мы с девчонками из женской команды „Спартака“ постоянно пересекаемся в спортзале на Вязовой улице. И по большому счёту худо-бедно с ними знакомы. Как говориться — тяжёлый случай».

Тем временем «Поющие гитары» закончили медленную и приятную композицию и вновь грянули ещё одну забойную танцевальную песню:

Наклонилось вдруг небо ниже,

И пошел стучать дождь по крыше.

Под моим окном лужи в пене,

Вдруг свиданье нам дождь отменит…

— Пойду попудрю носик, — захихикал Вика и оставила меня на танцевальном пятачке одного.

Поэтому я перестал дёргаться, изображая бывалого танцора диско, и подошёл к Александру Белову.

— Как дела? Как тебе сегодняшние съёмки в кино? — спросил я своего одноклубника.

— Чё тебе надо? — проскрежетал он.

— Не хочешь улетать из Ленинграда, так как Шура Овчинникова здесь остаётся одна, правильно?

Белов посмотрел на меня, словно видит в первый раз в жизни, удивлённо похлопал ресницами, но ничего не ответил.

— Как в детском саду, ей Богу, — хмыкнул я себе под нос и позвал Шуру Овчинникову, которая танцевала буквально в трёх метрах. — Шура, подойди на минутку!

Белов выпучил испуганные глаза. А Овчинникова, как-то странно потупив взор, отделилась от своей компании девчонок, которые тут же захихикали, и подошла ко мне и моему стеснительному товарищу.

— Слушай, Шура, тебе джинсы из Штатов привезти? — беззаботно улыбнулся я. — А то меня Белов просто замучил: спроси, да спроси. Словно у него язык отсох.

— Допустим привезти, — кивнула 22-летняя симпатичная девушка с короткими чёрными волосами и ростом под метр восемьдесят восемь. Она являлась одним из лидеров ленинградского «Спартака» и сборной СССР. И кроме того, на разных турнирах Шуру признавали «Мисс баскетбол».

— Вот и замечательно, — хохотнул я. — Теперь идите за отдельный столик, присядьте и в спокойной обстановке обговорите все детали. Может кроме джинсов Шуре ещё и платье требуется? Да, Александр? — спросил я в лоб у Белова.

— Могу и платье привезти, — пробубнил тот.

— Кстати, хочу напомнить, что мы послезавтра, 18-го октября, улетаем в Цахкадзор, — произнёс я совершенно серьёзно. — Поэтому для свидания у вас остаётся всего один завтрашний день. Не теряйте времени, дети мои, — прыснул я от смеха.

— Дурак, — обиделась Шура.

— Я тебе, Юрьев, это припомню, — проворчал на меня центровой «Спартака» и погрозил кулаком. Однако через секунду взял под руку Шуру Овчинникову и препроводил её за свой столик.

— Вот так всегда — сделаешь людям доброе дело, и никто тебе за это хорошего слова не скажет, — пробормотал я и тут вернулась в колонный зал моя красавица Виктория.

* * *

— Меня родители, наверное, уже потеряли, — захихикала Вика, когда мы целовались в подъезде её дома.

Она стояла на ступеньку выше, я на ступеньку ниже, с одной стороны жёсткие деревянные перила, с другой холодная бетонная стена — всё это часть романтики этого советского времени. Вот если бы дело происходило в 2018-ом, то можно было бы ещё полночи переписываться в «телеге» или в «аське». Слать друг другу фотки, видосы, смайлики и аудиосообщения. У каждого времени свои преимущества и свои недостатки.

— Меня тоже уже потеряли мои юные друзья, — буркнул я.

— Значит вы живёте все вместе вчетвером?

— Впятером, — тяжело вздохнул я. — У нас ещё есть Саша Ермолинский, тоже неплохой талантливый парень. Так получилось, что я, по сути, только начинаю играть в баскетбол на самом высоком уровне. Тот же Белов в моём возрасте стал уже олимпийский чемпионом. Поэтому у меня пока нет своей квартиры, подаренной за спортивные подвиги. Но как только прилечу из Штатов обязательно сниму комнату. Это я торжественно обещаю.

После этих слов мы ещё раз слились в долгом поцелуе. Как вдруг хлопнула подъездная дверь, и Вика моментально отскочила от меня на несколько метров.

— А с кем Белов сегодня танцевал на вечере? — спросила она, когда мимо нас прошёл какой-то грузный пожилой мужчина.

— Это Шура Овчинникова, — я ещё раз тяжело вздохнул, — баскетболистка сборной СССР и нашего питерского «Спартака».

— Красивая.

— Как по мне, то ты — красивее, — я задрал голову верх, чтобы удостовериться, что мужчина поднялся достаточно высоко и ещё раз поцеловал Вику.

— Если хочешь, то можем завтра сходить куда-нибудь ещё, — предложила она.

— Завтра не получится, — я смущённо почесал свой затылок. — Мне завтра нужно будет заполнить кучу бумаг и разных анкет, а ещё пройти два собеседования в комитете ВЛКСМ и во Дворце Труда. Как подсказали более старшие товарищи — главное не задавать никаких вопросов и отвечать односложно: «да» или «нет». Иначе в Штаты вместо меня полетит кто-то другой. У нас в сборной сейчас семнадцать человек, пятерых лишних отсеют через неделю.

В этот момент открылась дверь Викиной квартиры и на лестничную площадку вышла её старшая сестра Нина. Она сделала строгое лицо и потребовала, чтобы Виктория шла домой, а то папа с мамой волнуются. Поэтому мы в последний раз поцеловались и я пообещал, что позвоню из Цахкадзора и напишу из Америки. После чего пошагал по лестнице вниз.

На улице к этому времени было холодно, ветряно и темно. Я пересёк узкий, похожий на бетонный колодец, двор и уверенно вошёл в низенькую арку, где вдруг обнаружил мотоцикл с коляской, около которого копошились какие-то парни.

— Тебя случаем не Майк зовут? — спросил сиплым голосом один из них.

— Нет, — соврал я и хотел было проскользнуть мимо, как двое крепких, хоть и невысоких ребят преградили мне дорогу. — Я же говорю, что вы ошиблись. И предупреждаю, у меня пояс по каратэ, — соврал я.

— А нам насрать на твой