Не дожить до смерти - Алекс Рудин

— Вы правы, — кивнул император. — Действуйте, Александр Васильевич!

Глава 19

Как только я вышел из Летнего императорского дворца, Никита Михайлович Зотов прислал мне зов.

— Что вам сказал император? — нетерпеливо спросил он.

— Его Величество разрешил нам действовать по своему усмотрению.

— Отлично! — обрадовался Зотов. — Когда вы приедете в управление? Нам нужно обсудить план действий.

— Часа через два или три, — ответил я.

— Почему так долго? — изумился Зотов. — Извозчик домчит вас за четверть часа.

— Мне нужно зайти кое-куда по очень важному делу.

— Что может быть важнее расследования? — строго спросил Никита Михайлович. — Господин Тайновидец, я вас решительно не узнаю. Только не говорите мне, что вы собрались засесть в каком-нибудь трактире с нашим экспертом. Леонид Францевич как раз отправился завтракать.

— Я же сказал вам, что у меня очень важное дело, — устало ответил я. — Долго объясняться я не намерен. Расскажу всё, когда приеду в управление.

— Значит, я допрошу призрака без вас, — пригрозил Зотов.

— Прошу вас, пока оставьте его в покое. Всё равно вы ничего не добьётесь, а у меня есть чем на него надавить. Наберитесь терпения, Никита Михайлович. А сейчас не мешайте, мне нужно подумать.

Зотов попытался ещё что-то сказать, но я не стал его слушать и оборвал разговор. Кивнул на прощание гвардейцам и неторопливо пошёл в сторону Фонтанки.

Мне нужно было увидеться с Игорем Владимировичем. Я хотел поговорить с ним раньше, чем это сделает мой дядя.

Потому что правду, которая больно ранит, лучше узнавать от близкого человека, а не от врага.

Но и бежать сломя голову я не стал. Даже короткая спокойная прогулка иногда творит чудеса — мысли перестают метаться в голове, как испуганные рыбы, и выстраиваются в нужном порядке.

* * *

Охранники у ворот меня узнали. Один из них с учтивым поклоном отворил калитку, а второй на мгновение прикрыл глаза. Наверное, он послал зов Игорю Владимировичу. Что ж, я не возражал.

Игорь Владимирович всегда обходился минимальным количеством слуг, поэтому в дверях меня никто не встретил. Да в этом и не было необходимости. Дом, в котором прошло моё детство, я знал как свои пять пальцев.

Я свернул направо, к лестнице, и тут же в моём сознании зазвучал голос деда:

— Рад, что ты ко мне заглянул, Саша. Поднимайся наверх, я у себя в кабинете.

По утрам Игорь Владимирович всегда занимался бумажными делами. «Документы нужно подписывать на свежую голову», — не раз говорил он мне.

Вот и сейчас дед сидел за письменным столом и внимательно вчитывался в строчки какого-то соглашения.

Когда я вошёл, он отложил бумагу в сторону и с улыбкой поднялся мне навстречу:

— Проходи, садись. Хочешь кофе? Мне нужно ещё минут пятнадцать, хочу дочитать соглашение с князем Пожарским о поставке магических накопителей. Его нужно подписать и отправить сегодня. А потом мы с тобой поедем куда-нибудь завтракать.

— Может быть, позавтракаем прямо здесь? — предложил я. — Вдвоём, как раньше.

— Отличная идея! — обрадовался Игорь Владимирович. — Ты не возражаешь, если я прикажу накрыть нам в беседке? Лето на исходе, нужно пользоваться последними тёплыми деньками.

— Не возражаю, — улыбнулся я. — Давно не был в вашем саду.

— А когда-то ты знал в нём каждый куст, — рассмеялся Игорь Владимирович. — Помнишь, как ты спрятался в зарослях малины, а конюх с кухаркой тебя искали?

— Помню, — кивнул я. — Так и не нашли и побоялись сказать вам об этом. А вы их чуть не уволили.

— И уволил бы, если бы ты за них не заступился, — подхватил дед. — Давай отложим воспоминания до завтрака, иначе я так и не дочитаю документ. Кофе сейчас принесут.

— Не нужно, — отказался я. — Сварю себе сам. Я знаю, что у вас в кабинете есть жаровня.

— Тогда будь добр, завари и мне чай с мелиссой. Он меня успокаивает.

Игорь Владимирович снова углубился в чтение, а я принялся колдовать над жаровней.

Мне хотелось как-то подготовить деда к той ужасной новости, которую я собирался на него обрушить. Вот только в голову ничего не лезло, поэтому я полностью сосредоточился на приготовлении напитков.

Я заварил для Игоря Владимировича чай в его любимой кружке. Эту кружку когда-то подарил ему я — купил на карманные деньги возле уличного лотка. С тех пор дед всегда держал её в кабинете и пил чай только из неё.

Себе я сварил кофе, добавил в него молока. И в этот момент услышал за спиной лёгкий шелест страниц.

— Вот и всё, — весело сказал Игорь Владимирович. — Теперь мы можем спокойно поговорить. Рассказывай, чем ты сейчас занимаешься? Или это государственная тайна?

— Государственная тайна, — согласился я. — Но вам я всё равно расскажу. Я всё ещё расследую гибель князя Долгорукова.

— Разве следствие не закончено? — удивился Игорь Владимирович.

— Самоубийство князя не вызывает сомнений, — кивнул я. — Но осталась парочка непонятных моментов, с ними-то я и разбираюсь.

Мы ещё немного поболтали о пустяках. А затем Игорь Владимирович откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня:

— Ты что-то скрываешь, — заметил он. — Вернее, хочешь сказать, но не решаешься.

Игорь Владимирович всегда видел меня насквозь, и с этим ничего нельзя было поделать. Я отставил чашку в сторону:

— У меня для вас очень неприятная новость. Но прежде чем я её расскажу, пообещайте, что вы не станете поступать опрометчиво.

Игорь Владимирович на секунду задумался, затем сурово сдвинул седые брови:

— Обещаю, — коротко сказал он. — Говори.

— Я только что был у императора и застал у него Ярослава Игоревича и молодого князя Долгорукова, — сказал я. — Ярослав Игоревич собирается выйти из нашего рода и перейти в род Долгоруковых. Об этом они говорили с императором.

— Что? — гневно спросил Игорь Владимирович, привстав из кресла. — Это конец, понимаешь, Саша? Конец моему терпению. Я сейчас же вызову этого мерзавца сюда и удавлю своими руками.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Вы мне обещали. Не говорите ему ничего. Сядьте, прошу вас. Сядьте и дослушайте до конца.

Игорь Владимирович медленно опустился в кресло, сгорбил плечи и глухо сказал:

— Слушаю.

— Я не могу сейчас рассказать вам всё. Это действительно государственная тайна. Но одно могу обещать вам точно: то, что задумал Ярослав Игоревич, у него не выгорит.

— Что из того? — тихо спросил дед. — Ты думаешь, мне от этого легче?

Я подошёл и обнял его за плечи:

— Это наша общая боль, — сказал я. — Но я очень хочу, чтобы вы её пережили. Ради нашего