Выбор Стража - Алвур

он так и не представился. Всё «храмовник», да «главный храмовник». Брайс же, тем временем, подошёл к Элиссе, наклонился и начал о чём-то тихо с ней беседовать. Мне было откровенно не интересно их подслушивать: заряд бодрости от холодного душа прошёл, а взрыв эмоций – утомил. А мне ещё всю ночь тут торчать и, желательно, не спать!

– Спокойной ночи, Элисса.

– Спокойной ночи, отец.

Кусланды закончили свои перешёптывания и Брайс вместе с Ландоном покинули помещение. В комнате остался Рилан, я, Элисса и её служанка, Мэри: Элисса закуталась в одеяло и отвернулась лицом к стене, я уселся в кресло и потушил свечи, что горели в канделябре столе. Комната погрузилась в полумрак. Свет остался от свечей, что горели у входа – по обе стороны от двери к косякам, на высоте лица были прибиты медные подсвечники на две свечи каждый. Их гасить не стали – какой-то свет всё же был нужен. Потянулось нудное дежурство. Для меня оно было нудным по одной простой причине – я-то уж точно знал, что нифига тут не произойдёт. Гоша спрятался, и вылезать не планирует. Что-то он делает там у себя в статуэтке, но, когда я туда сунулся разумом, меня вежливо попросили «не мешать готовить сюрприз маме». Я на это только хмыкнул. Ну, поглядим потом, что он там наворотит.

Спустя где-то час, позади меня послышалось шебуршание и тихие перешёптывания. Скучающий Рилан подсел поближе к Мэри и вел с ней какую-то беседу. Та отвечала, по началу, с неохотой, но храмовник был явно настырный. Или ему было ну очень скучно. Через ещё полчаса они уже активно сплетничали и вовсю хихикали, так что пришлось даже встать и шикнуть на них:

– Вы вообще помните, что юная леди спит? Вы либо заткнитесь, либо свалите нафиг со своими «хахайками» куда-нибудь в другое место.

Рилан и Мэри затихли на какое-то время, но вскоре возобновили свои перешёптывания. Я снова потерпел около получаса, и хотел было вновь встать и шикнуть, но тут мне на плечо легла тяжёлая рука.

– Я тут отлучусь ненадолго, не балуй, малец, понятно? – Это был, конечно же Рилан. Мэри сидела на скамье и смотрела вроде бы на Элиссу, но глаза постоянно соскальзывали на спину Рилана. Ясно, у кого-то сегодня будет кекс.

– Угу. Недолго там.

Рилан что-то буркнул про «обнаглевших в край магах, по которым усмирение плачет» и вышел за дверь. Спустя минут пять, поднялась и Мэри, которая старалась так же незаметно покинуть комнату. У неё это «получилось». Ну, я сделал вид что не услышал, как она топает в своих башмаках по полу, как скрипнула дверь, открываясь и закрываясь, и как сквозь закрывающуюся дверь донёсся почти никак не сбавленный голос Рилана:

– Ну, сколько тебя можно уже ждать?

Дверь закрылась, отсекая все звуки снаружи. В комнате раздались два облегчённых вздоха. Эм…

– Элисса? Ты не спишь?

– Не могу уснуть. Непривычно – раньше такая толпа наблюдателей у меня в комнате не появлялась.

Мы помолчали немного.

– Дайлен…

– Да?

– Не обращай внимания на отца. Хоу – не слишком любимы. Не только в народе, но и знатью Ферелдена. Только мой отец ещё считает Рендона и его отпрысков «достойными». На самом же деле, что Рендон, что этот слюнтяй Томас – полные придурки.

– Юной леди не пристало выражаться.

– Ай, прекрати, ты говоришь прямо как матушка Меллол! Лучше скажи, то, что говорил тот храмовник, Ландон – это правда?

– Что именно?

– Ну, ты в Башне никогда ни с кем не… – Тьфу ты блин!

– Зачем юной леди знать такие подробности?

– Ну правда, интересно же. Тётушка Нэн рассказывала, что в таком возрасте мальчики только и думают о том, чтобы залезть под юбку девицам! Ты почему-то не попадался на подобном. Так, ты правда ни разу не занимался…

– Ты думаешь, что Башня – это какая-то знакомая тебе по твоей жизни крепость и что там живут так же, как во всём Ферелдене? Ты жестоко ошибаешься. Башня – это тюрьма для магов. Нас с младого возраста отбирают у матерей и отцов, привозят в Круги и отправляют в неведомые нам страны. Мы обречены на жизнь взаперти, мы не способны вырваться оттуда законно и жить свободно. Над нами, выращенными в Круге, навсегда завис меч храмовников, и они смотрят за нами – день и ночь. Ты спрашиваешь, был ли я с девушкой? Нет, я не могу в этой «тюремной» атмосфере подумать о том, как доставить девушке удовольствие. Я не мог помыслить о том, что у меня там родится ребёнок – и он будет жить в таком же мире. Но не со мной, я его даже никогда не увижу – его отнимут у меня и его матери, увезут в иной Круг, и он никогда не узнает, кто его родители. Будь он магом – станет таким же заключённым, как и я. Будет простым человеком – и его завербуют в Орден храмовники, чтобы он стал тюремщиком для таких, как я. Нет уж, в Круге я не стану заводить никаких отношений ни с магами, ни с храмовниками, ни с послушницами Церкви.

Ух, как меня пробрало-то. Сам не ожидал такой речи. Элиссу, кажется, тоже впечатлило. Она сидела на кровати и смотрела на меня влажными от слёз глазами.

– Прости, я не хотела…

– Нет, это не твоя вина. Я ещё молод и не смирился со своей участью. Я не сумел сдержаться, прости.

Элисса кивнула и снова закуталась в одеяло, отвернувшись к стене. В комнате воцарилась неловкое молчание, периодически нарушаемое сдавленными всхлипами Элиссы. Долго я так, конечно же, не выдержал:

– Элисса!

– Да? *Шмыг*

– Чего ревешь?

– Я просто представила, как я там на твоём месте… – *Шмыг-хлюп*. – И я бы так не смогла! Это же ужасно – не мочь стать настоящими родителями! И вечно находиться под наблюдением – даже я у отца не всегда на контроле! Это нечестно, несправедливо, так не должно быть! Это не угодно Создателю, я точно в этом уверена! – *Шмыг*

Элисса повернулась ко мне, во время своей речи. Шмыгать носом она не перестала, но и слёзы больше не лила.

– Может быть, Элисса, может быть. В конце-концов, догмы диктует Создатель, но пишут их люди. Может быть, они просто неправильно их понимают? – Это крайне крамольная мысль