Лесной посох - Владимир Пайлодзе

— Хорошо, тащите, примерим, — хищно ухмыльнулся я в усы, отработанным движением скидывая тактическую разгрузку. — Только сразу жесткий уговор на берегу: обувь наша, походная армейская, на ногах останется без изменений. Свои проверенные, разношенные берцы я ни на какие средневековые мягкие поршни, обмотки и лапти не променяю, пуп развяжется по болотам скакать. Ноги на марше в рейде — это первая святыня для солдата.

Переодевание всей нашей троицы заняло прилично драгоценного времени. Засаленный, грубый печенежский доспех, густо пахнущий застарелым конским потом, дегтем и речной сыростью, сидел поверх современных кевларовых пластин увесистого бронежилета «Шкура дракона» весьма сомнительно и бугристо, но широкий, лохматый волчий малахай вполне надежно и плотно скрывал мою приметную кипенно-белую шевелюру.

Короткие автоматы Калашникова и пистолеты мы предусмотрительно, скрытно спрятали под широкими полами кафтанов на ремнях — до поры до времени светить футуристическим оружием XXI века перед киевскими дружинниками Ольги не стоило, засада должна была выглядеть чисто степным налетом. Мех свой увесистый пулемет «Печенег» тоже укутал в брезент, уходя с основной группой охотников Молчана в обходной маневр.

Спустя два часа я и трое моих сопровождающих древлянских следопытов уже споро, пружинящим кошачьим шагом бежали по глухой, едва заметной лесной тропе к намеченному рубежу перехвата. Увесистые вещи с реки — алюминиевый стол и аккумуляторный блок — парни оперативно перетащили на базу, а мы вышли на точку рандеву минута в минуту, точно по графику.

Боевая засада всего нашего сводного отряда была организована на самой опушке леса, в узком, заваленном буреломом бутылочном горлышке между вековыми раскидистыми дубами и непроходимым, хлюпающим гнилым болотом. Это была идеальная, классическая тактическая ловушка: деваться увесистому, стреноженному табуну коней отсюда было просто некуда, ни вправо, ни влево не развернешься.

Мы скрытно рассредоточились в густом подлеске, Мех разложил сошки пулемета в папоротниках, Док залег за стволом, и все мы замерли в томительном, звенящем ожидании, чутко вслушиваясь в далекий хруст сухих веток.

Ждать пришлось недолго — вскоре на тропе показался медленно, лениво движущийся табун в сорок голов, а во главе его, покачиваясь в седлах, расслабленно ехали сам важный тиун Снегирь и конные дружинники в кольчугах, лениво переговариваясь.

Убивать кого-либо из Ольгиных людей по-прежнему категорически не входило в наши планы, кровь бы демаскировала шлюз. Прекрасно зная от деда Стояна трусливый, спесивый и алчный нрав этого княжеского управителя, мы рассчитывали застать его врасплох в этом узком горлышке, подавить морально, напугать «небесным громом» и вынудить бросить коней, сдавшись без единого взмаха меча.

Операция «Печенежский налет» началась.

Друзья, первая книга полностью готова. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку и обязательно подпишитесь на автора, то бишь меня. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!

Глава 18. Печенежский налет.

Глава 18. Печенежский налет.

Увидев приближающуюся конную колонну на дистанции гарантированного, верного выстрела, я сделал едва заметный, короткий знак рукой. Десяток переодетых в грязное печенежское тряпье древлянских охотников Молчана мгновенно замерли в густых кустах, намертво, до дрожи в пальцах натянув тугие жильные луки. Сектора обстрела были распределены заранее.

Киевский тиун на своем холеном, сытом сером коне вышел из тени леса первым. Его длинные, сальные, нечесаные волосы неряшливо, дико развевались на встречном влажном ветру со стороны болот. За его спиной, лениво переругиваясь и покачиваясь в седлах, следовали уже не пять, а шестеро до зубов вооруженных дружинников в тяжелых железных кольчугах, с круглыми щитами и сулицами наперевес. Похоже, в последний момент к дозору примкнул еще один боец.

Их взгляды были настороженными, профессиональными, но никакого страха они не испытывали — парни Ольги давно привыкли чувствовать себя полновластными хозяевами на этой покоренной, умытой кровью древлянской земле.

Я с огромным трудом сдерживал бешеное внутреннее напряжение, крепко, до хруста в пальцах сжимая под полами засаленного кафтана пистолетную рукоять автомата Калашникова. Успех этой безумной гибридной операции сейчас зависел от каждой мелкой, незначительной детали и выдержки Меха с Доком.

Когда всадники приблизились на критические, убойные тридцать метров, оказавшись точно по центру нашей засады, я резко, хлестко взмахнул свободной рукой. Время пошло.

Дюжина петель тугих тетив звонко, разом щелкнула в лесной тишине. Плотная туча увесистых охотничьих стрел со свистом прорезала вечерние сумерки и густым, зловещим частоколом с размаху, глубоко воткнулась в сырую землю прямо перед самыми копытами замерших коней. Земля взметнулась брызгами грязи и прелой хвои.

Холеный жеребец тиуна от неожиданности испуганно шарахнулся назад, едва не сбросив спесивого седока из седла в осоку. Управитель мгновенно побледнел до синевы, замер на месте и судорожно, на полуслове замолчал, разинув рот от запредельного ужаса. Его ратники тоже резко, с металлическим хрустом удил осадили коней назад, инстинктивно прикрываясь щитами, хватаясь за рукояти мечей и лихорадочно обмениваясь бессловесными, растерянными взглядами.

Полное окружение в бутылочном горлышке урочища было глухим и безвыходным.

В наступившей мертвой, звенящей тишине Полесья я медленно, размеренно сделал один тяжелый шаг вперед из-за ствола векового дуба. Я намеренно оставался глубоко в тени лохматого волчьего малахая, полностью скрывавшего мое лицо и приметную седину, и произнес вполголоса, но максимально жестко, чеканно и отчетливо:

— Тиун... Мы не желаем глупо проливать вашу киевскую кровь и убивать вас здесь, в топях. Сдайтесь без боя, верните чужое, угнанное вами из веси, и тогда абсолютно никто из твоих людей сегодня не пострадает. Оставим вам жизни.

В наступившей после моих слов мертвой тишине, которая внезапно, монолитно охватила всю лесную опушку, слышался лишь тихий, нервный хруст сухих веток под копытами замерших, косящих глазами коней да мерный шелест ивовой листвы у болот.

На кону стояла судьба табуна.

Наконец, трусливый тиун медленно, дрожа всем телом, поднял руку в глухой кожаной рукавице, приказывая своим ратникам удержаться, замереть и не хвататься за оружие понапрасну. Он осторожно, тронув поводья, двинул своего испуганного жеребца