Лесной посох - Владимир Пайлодзе

Ваня, баба Матрёна, повар Валя и завуч Маша ходили по своим обновленным, пахнущим лаком жилищам со слезами на глазах. Они бережно трогали руками белые пластиковые трубы, включали смесители и до конца не верили, что их забытый богом и государством лесной угол за две недели превратился в комфортабельный, элитный поселок. Наша тайная база оживала, наливаясь ресурсами.

Прямо на границе заросшего лагеря, аккурат рядом с нашим главным ориентиром — массивной «Скалы Акелы», строители ударными, стахановскими темпами начали возводить центральное здание — будущий лечебный корпус закрытой клиники Дока.

Снаружи этот масштабный объект по документам выглядел как стильный, дорогой деревянный спа-санаторий из толстого бревна-кругляка, идеально и органично вписывающийся в дикий лесной пейзаж Полесья. Ни один случайный вертолет или спутник не заподозрил бы неладное.

Но внутри, за массивными дубовыми дверями самого дальнего, полностью изолированного от посторонних глаз режимного бокса, куда вел отдельный глухой коридор, строители по моим личным, детальным чертежам залили бетонный фундамент с небольшой зеленой полянкой посередине. Именно там, внутри стерильного медицинского помещения, наглухо скрытого от любых проверяющих инстанций и случайных свидетелей, должен был открываться портал.

Теперь наша невидимая дверь в зеркальный десятый век должна была открываться легким, контролируемым щелчком прямо посреди современного медицинского центра.

Друзья, первая книга полностью готова. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку и обязательно подпишитесь на автора, то бишь меня. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!

Глава 20. Княжеская дружина.

Глава 20. Княжеская дружина.

Холодная, злая весна две тысячи двадцать четвертого года. Город напоминал огромный, серый механизм, который давно выработал свой ресурс, но продолжал работать по инерции, издавая унылый, скрежещущий звук. На улицах пахло талой грязью, холодным ветром и гарью. Люди ходили, опустив головы, кутаясь в потрепанные куртки. В этом городе не было будущего. Здесь только выживали.

И мои парни были частью этого выживания.

Параллельно с круглосуточной, изматывающей стройкой Свободного Города, где каждый кубометр бетона и каждая арматурная нить требовали колоссальных усилий, мы с Мехом начали отбор. Это был не просто набор наемников. Нам не нужны были бездушные автоматы, способные стрелять по команде и сбежать при первой угрозе. Нам нужны были жители. Фундамент. Те, кто сожжет мосты с этим миром и начнет жизнь с нуля.

Мы с Андреем составили жесткий, трехуровневый фильтр. Сначала — армейские связи: кто живой, кто спился, кто на крючке у органов. Потом — гражданские: кто в долгах, у кого семья еще терпит, а кто уже на дне. И только потом — личная встреча.

Я смотрел не на физуху. На нее было плевать. Я смотрел в глаза. Если в них пустота и алчность — даже если это бывший спецназовец с идеальной формой, я проходил мимо. Если искра есть, даже если человек на самом дне, я его поднимал.

Первым в моем списке стоял Паша «Седой».

Бывший штатный зампотех батальона. Матерый технарь, великолепный снайпер с железными нервами. Я помнил его в Грозном. Двухтысячный год. Чёрная мазутная копоть стояла стеной, воздух был густым от запаха кордита и паленой шерсти. Мы втроем держали перекресток против целой банды. Пашка тогда с одного выстрела положил троих — спокойно, методично, как на стрельбище. Кровь на его форме была не его. Он тогда сказал мне, сплевывая чёрную грязь: «Командир, я не убивать люблю. Я защищать люблю».

Вот это я и искал. Защитников.

Паша вошел в мою квартиру, и запах дешевого табака и перегара ударил мне в нос еще до того, как он переступил порог. Он шаркал левой ногой, опираясь на самодельную трость. Я сжал кулаки под столом, чувствуя, как внутри поднимается тяжелая, липкая волна вины. Пять лет назад этот мужик мог разобрать и собрать любой образец стрелкового оружия с закрытыми глазами, мог починить заклинивший пулемет под огнем, не моргнув глазом. А теперь — сутулая фигура в потертой куртке, седые, прокуренные усы, хромая походка и пустые, потухшие глаза. После тяжелого осколочного ранения позвоночника он глушил фантомную боль дешевой водкой и работал ночным охранником на складах. Семья ушла. Парень опускался на дно.

Когда Седой увидел нас с Мехом — молодых, литых, поджарых, с идеальной кожей и без единого шрама, — он ошарашено замер на пороге. Дешевая сигарета едва не вывалилась из его рта. Он судорожно хватал ртом воздух, переводя дикий, растерянный взгляд с улыбающегося Андрея на меня.

— Командир... — хрипло выдавил он, глотая воздух и пытаясь сфокусировать взгляд. — Вы чего, сыворотку какую-то секретную в лесах откопали? Пластику за бугром сделали? Что за чертовщина с вами обоими приключилась? Откуда этот лоск?

Я молча налил ему до краев горячего, крепкого чая, присел напротив и жестко, не мигая, заглянул ему в душу.

— Паш, помнишь Грозный? Как я тащил тебя раненого под огнем? Ты тогда сказал: «Командир, если выживем — я за тебя молиться буду».

Паша молча кивнул, его мозолистые пальцы нервно теребили фильтр сигареты.

— Так вот, Седой. Сейчас у тебя есть шанс не просто выжить. А начать жить. Есть объект. Закрытый автономный гарнизон в глухих краях Полесья. Формируем элитную Княжескую дружину. Контракт — пожизненный. Без права выхода в запас.

Я сделал паузу, давая ему переварить. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только шумом весеннего ветра за окном.

— Главный плюс для тебя: полное биологическое списание всех твоих болячек. Твоя изломанная осколками спина заживет через неделю. Позвоночник выпрямится, суставы станут как новые. Твоей Таньке и детям мы закроем все долги здесь. Но условия драконовские. Возврата в этот мир не будет. Сжигаете мосты под корень. Продаете квартиры, рубите хвосты. На той стороне нет мобильной связи, нет интернета. Полная изоляция.

Паша насупился, тяжело вздохнул и обхватил седую голову руками. В этот момент Мех, стоявший у окна, тихо произнес, не оборачиваясь:

— Командир, ты уверен? Мы же их оттуда не выпустим. Никогда. Они ведь баб своих