Лесной посох - Владимир Пайлодзе

— Тем более, — отрезал я, не отрывая взгляда от Паши. — Андрей, они и так уже остались там, в своих девяностых и двухтысячных. В этой жизни они только спиваются. Здесь их никто не ждет и никому они не нужны. Мы даем им шанс. Да, риск есть. Но я могу гарантировать одно — здесь они умрут медленно, от тоски, водки и равнодушия. А там у них будет шанс умереть быстро, с оружием в руках, защищая своих. Или построить что-то своё и для своих. С нуля. Это выбор мужчины.

Мех молча кивнул и отвернулся к окну, глядя на серые, обшарпанные стены ближайших домов.

— Паш, — продолжил я, смягчив голос. — Никаких землянок и скотского быта. Мы строим каменный город-крепость. Ровные дороги, кирпичные дома, автономное электричество на газу, чистый водопровод. Будем перетаскивать технику, инструмент, цемент. Но ты должен понимать: этот пространственный мост может закрыться в любую секунду. По воле аномалии или чужому приказу. Ты уйдешь туда в один конец. Но я даю тебе свое слово Князя: там у вас будет сытая, безопасная, настоящая мужская жизнь. Ну? Что скажешь, зампотех?

Паша поднял на меня глаза. Впервые за много лет в них ярко блеснули те самые живые огоньки былого, шального боевого задора. Он медленно, с трудом разогнул спину, со всей дури бахнул своим широким кулаком по дубовому столу так, что подпрыгнули чашки:

— Да я за возвращение здоровья, за пацанов и за тебя лично, Командир, хоть в самое пекло пойду! Мне в этой гребаной гражданской жизни ловить больше нечего. Пиши меня и Таньку самыми первыми! Костями лягу, а плацдарм удержим!

— Живым ты мне там нужен, Седой. Строго живым, — хищно усмехнулся я, протягивая руку и с хрустом костей пожимая его влажную ладонь. — Мертвые не воюют. Готовь инструменты.

Вторым был Леха «Радист». Бывший связист роты, после тяжелой минно-взрывной контузии он оглох на левое ухо, поймал жесткий синдром и спился. Мы нашли его в заброшенной хрущевке на окраине. В квартире пахло сыростью, дешевым табаком и кошачьим кормом. Леха кормил бездомных котов и писал стихи, которые никому не показывал.

Когда Леха увидел нас, он долго молчал, переводя неверующий взгляд с меня на Седого. Его здоровое ухо привычно дернулось, ловя звук. А потом машинально потянулся к внутреннему карману засаленной куртки, где лежал его исписанный блокнот - словно пытался закрыться им от прошлого, которое внезапно пришло к нему в дом.

— Командир, — тихо спросил он, чуть наклонив голову набок, чтобы слышать здоровым ухом. Его голос дрожал. — А там, на той стороне... рации будут? Связь нужна?

— Будет, Леха. И не только рации. Будет работа для тех, кто умеет слушать тишину.

Леха кивнул, и в его глазах я увидел ту самую искру, которая когда-то делала его лучшим связистом бригады.

Третьим был Витёк «Инженер». Сапер, который после подрыва на чеченской самоделке потерял три пальца на правой руке. Жил с матерью-инвалидом, работал сторожем на кладбище. Он держал кружку левой рукой, а правую, с тремя пальцами, инстинктивно прятал под столом. Стыдно ему было.

— Командир, — хрипло спросил Витёк, глядя на медицинские снимки, которые Мех разложил перед ним. — А там... мины будут? Саперы нужны?

— Будут, Витёк. И не только мины. Будет работа для тех, кто умеет думать головой, а не пальцами. И пальцы у тебя, брат, отрастут.

Витёк усмехнулся, и в первый раз за много лет я увидел на его лице не боль, а решимость.

Следующую неделю мы с Мехом жили в режиме «нон-стоп». Города, съемные хаты, темные подвалы. Мы выдергивали своих из забытья одного за другим. Пулеметчик Саня «Бетон», спавший на полу в пустой квартире, потому что пропил кровать. Водитель Коля «Гусь», срывавший спину на погрузках и глушивший боль дешевым портвейном.

Они не спрашивали подробностей. Видели наши лица — молодые, без шрамов. Видели глаза — живые. И этого было достаточно.

— Берите, Командир. Хоть на край света.

Парни потихоньку, без паники увольнялись с гражданских работ. Мы составили четкие списки для Меха. Не просто «инструмент». Конкретика, выверенная до винтика:

— Болгарки, две штуки, диски отрезные — 50 штук.

— Сварочный инвертор, электроды — ящик.

— Перфоратор, буры по бетону — комплект.

— Тактические жилеты, разгрузки, китайская цифровая оптика, тепловизионные монокуляры.

— Аптечки индивидуальные, жгуты-турникеты, гемостатики — на каждого.

Мех считал бюджет, я проверял людей. Группами по два человека, без лишнего шума, они скрытно стягивались в Полесье, в лагерь «Дружба». Там они обживали обновленные, пахнущие свежим брусом теплые домики, формируя скрытный гарнизон.

К концу недели костяк дружины был собран. Десять человек. Десять сломанных судеб, готовых стать цементом новой Империи. Они еще не знали, что их ждет. Но я знал. И впервые за долгие годы я чувствовал, что за моей спиной стоит не просто группа наемников, а настоящая, верная сталь. Это был первый ручеёк, который вольётся в речку.

Друзья, вышла моя новая книга "Маэстро Тифлиса". Чтобы не пропустить выход новых книг и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку и обязательно подпишитесь на автора, то бишь меня. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!

Глава 21. Прикрыть крест пулеметом.

Глава 21. Прикрыть крест пулеметом.

Но для создания полноценного, по-настоящему сильного и жизнеспособного княжества одной лишь грубой военной силы, пулеметов и сытого брюха было мало. Это я, как стратег, понимал отчетливо. Мой мозг, привыкший к холодным расчетам и логике выживания в джунглях современной войны, четко фиксировал эту историческую закономерность: армия без идеологии — это просто орда, способная разграбить и уйти.

Любому народу, любой молодой гвардии во все времена требовался мощный духовный стержень. Великая вера и монолитная идея, ради которой стоит жить, строить и умирать в бою. Без этого фундамента мы рисковали превратиться из спасителей цивилизации