Сквозь Мглу - Ник Юхарт

— Успокойся, дед. — Невольно втянув голову в плечи, выставил ладони вперед. — Она вела себя… нормально. Цивилизованно. Никакой агрессии. Мы просто поговорили. Возможно, это даже полезный контакт…

— Полезный?! — Паркон аж зашелся в хриплом рыке. — «Цивилизованно», говоришь?! Ты, придурок, просто ослеп. Она тебя очаровала, может по головке погладила, и ты уже поверил, что стал для нее чем-то важным? Раскрой глаза, это не люди! Это, блять, ходячие трупы, чудовища! Я лично видел изнанку — то, во что они превращаются, стоит этой паршивой пленке цивилизованности порваться.

Он начал яростно сжимать и разжимать механическую кисть. Сервоприводы протеза жалобно скулили.

— Слушай сюда, пацан. Вот тебе история: это было почти тридцать лет назад. Глушь в предгорьях Рубежья. Я тогда служил в оперативном корпусе. Нас вызвали на «инцидент». Так это назвали в депеше — «Инцидент»… Когда мы прибыли в деревню… Первое, что ударило в нос — это запах скотобойни, смешанный с вонью дерьма и цветущей сирени. Поселок захлебнулся кровью, он пропитался ею до самого фундамента. Кровь стояла в колеях на дороге черными, густыми лужами.

Паркон остановился, глядя сквозь меня.

— Спасать было некого. Живых не было. Но и мертвых в привычном понимании тоже. На центральной площади, из распоротых тел фермеров и их жен была сложена какая-то омерзительная скульптура, пирамида из мяса и сломанных костей, увенчанная головой старосты. Он развесил их внутренности на заборах, как праздничные ленты на ярмарке. Дети… о боги, что эта мразь вытворила с детьми. Везде были отпечатки… он рисовал на стенах домов сложные узоры кровью, дерьмом и ошметками мозгов.

Сказать было нечего. Во рту пересохло, а еда подкатила к горлу. Нихрена себе «история».

— Это была грёбаная оргия насилия. Бойня. Безумие. Он жрал, совокуплялся с трупами и снова жрал, смешивая людей и животных в один кровавый ком. Мы нашли фермера, которому в распоротое брюхо он засунул голову его же пса. Он вычистил всё живое, пацан. Даже крыс в подвалах распял на щепках.

Паркон провел ладонью по лицу, стирая холодный пот.

— Его смогли взять, только когда прибыл Высший Эшелон «Эгиды». И даже им пришлось туго. У этих ребят была техника на грани магии. Псионические подавители, от которых у обычного человека мозг вытекает через уши. Хроно-стазисная сеть, что варит мясо заживо… Мы загнали его в угол. Он горел, Вэйкор. Его кожа сползала лоскутами, обнажая черные мышцы, в него вогнали семь посеребренных гарпунов пригвоздив к земле… А он смеялся. Он хохотал, пока пневматические пилы резали его плоть. Он кричал не от боли, а от восторга. Его отрубленные руки ползли по земле, пытаясь схватить солдат за ноги. Мы потеряли несколько солдат, просто пытаясь удержать один кусок его плоти отдельно от другого. Потом все засекретили. Списали на набег каких-то неизвестных мутантов. Слишком страшно было признать, что один такой ублюдок стоит целой армии.

Паркон вдруг вцепился в мой воротник. Его глаза лихорадочно блестели.

— Так что не говори мне про «полезные контакты». Это высшие хищники, которые надели человеческие лица, чтобы им было удобнее играть со своей едой. И если ты привлек внимание одного из них, значит, мы уже в его желудке. И нас медленно переваривают. И никакое Подшпилье, никакой Консорциум, никакие боги нас не спасут.

В этот момент из транспорта Идана донесся громкий щелчок, а затем довольное кряхтение. Гудение прекратилось, и вонючий дым пошел на убыль.

— Готово! — провозгласил механик, высовываясь из своего логова. Его лицо блестело от пота, но на нем играла торжествующая улыбка. В руках он держал три тускло поблескивающие металлические пластины. — Ваши новенькие аусвайсы. Пропуск в лучшую жизнь. Или в еще большие проблемы, тут уж как повезет.

Он протянул нам документы. Я взял свою пластину в руки. Она была еще теплой. На ней проступило мое лицо, имя и идентификационный код, которого у меня отродясь не было.

Разговор с Парконом оборвался, но его слова тяжелым грузом легли на плечи. Взгляд уперся в старика. Он вертел в руках свой аусвайс, но смотрел сквозь пластик, туда, где в памяти все еще кричали люди в том поселке. Наше путешествие в Подшпилье еще не началось, а тень над нами уже сгустилась. И тень эта носила имя Ремилия. Моё внимание переключилось на металлическую безделушку, намотанную на отмычку, — вчерашний подарок Рем.

До недавнего времени вампиры и упыри были для меня просто дешевым фольклором. Страшилками, которые травят у костра охотники в Пепельных Пределах или в моём случае, пьяные матросы в портовых кабаках Куртова. Но когда растешь на улице, быстро учишься не верить тому, что пишут в газетах. Власти всегда списывают растерзанные трупы на «внутренние разборки» или «нападение диких псов» Я не знаю, как там у шишек в чопорной Кельветии или у князей Острожья, но уверен — они врут точно так же, когда им страшно. И я их, если честно, понимаю. Никому не нужна паника.

Эти мысли, как ключи, провернувшиеся в заржавевшем замке, открыли для меня другую сторону моего спутника. Я посмотрел на Паркона по-новому. На его изрезанное морщинами лицо, на механическую руку, которая сейчас безвольно висела вдоль тела, на его глаза, в которых выцветшее зеркало несгибаемой воли треснуло, обнажив бездну выстраданного ужаса. Я ведь почти ничего о тебе не знаю, старик. Кто ты? Откуда в тебе эта сталь, эта горечь и это знание? Твоя история — не просто байка. Это предупреждение, написанное кровью.

— Спасибо, что рассказал, — тихо произнес я, и голос прозвучал чужим. Это было все, на что меня хватило.

Паркон медленно перевел на меня взгляд. Он словно постарел лет на десять за этот короткий разговор.

— Не самая лучшая история из моей жизни, парень, — глухо ответил он. — Просто помни одно. Если твоя «подружка» захочет поиграть, мы будем в её полной власти. И молись, чтобы ей не стало скучно.

Он резко отвернулся и сплюнул в пыль, ставя точку в разговоре.

Идан, ничего не заметивший в пылу своей механической эйфории, уже снова копошился в недрах своей кареты, что-то бормоча под нос. Мы распрощались с ним, и он, помахав нам промасленной тряпкой, скрылся в своем логове.

А мы остались стоять у таверны. Два человека с новыми документами и старыми, как мир, проблемами.

Я пытался собрать рассудок в кучу, но мысли, словно растревоженный рой, метались хаотичными вспышками, жалили, не давая уцепиться за суть. Формально Рэм с Джулианом вытащили