Линия иной судьбы 4 - Дмитрий Соловей

следующий танец, отбиваться от внезапного наплыва женского внимания пришлось уже мне. За правотанцевать со мной спорили сразу три девушки, так что мне оставалось только выбрать ту, с кем я ещё не успел потанцевать. Не скажу, что я хорошо умел это делать. Но для такой вечеринки моего уровня было достаточно, да и обращали внимание девушки совершенно на другое.

Часа через два мы с Борисом взмолились и предложили дать патефону передохнуть. На свет наконец-то была извлечена гитара, и комнату накрыла очередная волна всеобщего шока.

Ранние песни Бориса — «Идёт солдат по городу» и «Мой адрес — Советский Союз» — по радио слышали все без исключения. И тут внезапно выяснилось, что Белов — тот самый автор!

Просто фамилия у парня распространённая, и немногие до этого связывали её со знаменитым артистом из кино.

Борька под гитару спел ещё «Кабы не было зимы», а следом — ту, которую, по его словам, на студии уже записали, но на Всесоюзное радио пока не пустили: «Мы желаем счастья вам». После этого мы хором грянули известную всем студентам «Бригантину», а словно в продолжение к ней Борис выдал новинку — «Ребята, надо верить в чудеса».

Всю неделю перед свадьбой Ивана мы с Борькой времени зря не теряли и собирали материал для его будущего сборника стихов.

В эту эпоху стихи в СССР пишет буквально каждый второй: от трактористов до академиков. Есть среди них и вполне достойные вещи, вот только авторам даже в голову не приходит куда-то с ними идти. Так они и остаются в тетрадках. Пробиться в официальную печать молодому поэту без связей или партийного билета — задача из разряда фантастики.

Издательства неохотно брали новые имена, предпочитая проверенных авторов вроде Маяковского или Твардовского. Максимум, на что мог рассчитывать талантливый самородок из глубинки, — это если его четверостишие про урожай или трудовой подвиг напечатают на последней полосе какой-нибудь заштатной сельской газеты. На этом вся поэтическая карьера обычно и заканчивалась.

У Бориса заветная тетрадь со стихами имелась ещё со школьных времён. Я её всю лично просмотрел, изрядно покритиковал и безжалостно рассортировал, оставив в сухом остатке от силы десяток вполне приличных набросков. После этого я усадил Бориса писать новые вещи. Он было попытался посопротивляться, но я отвесил ему «вдохновляющий» подзатыльник. И ничего — как миленький состряпал под моим чутким руководством и про Целину, и про комсомол.

Чтобы сборник выглядел солидно и точно прошёл сито советской цензуры, я подкинул Борьке ещё парочку беспроигрышных тем. Заставил его набросать стихи про великие комсомольские стройки в Сибири и романтику таёжных геологических экспедиций — в пятьдесят седьмом образ бородатого геолога с гитарой и рюкзаком был на пике студенческой моды.

Вдобавок мы включили туда несколько красивых строк о мире во всём мире и грядущем Всемирном фестивале молодёжи в Москве, до которого оставалось всего полгода. Разбавили этот пафос лёгкой городской лирикой про весенние улицы и тишину институтских аудиторий. Получился идеальный коктейль: и партийным идеологам придраться не к чему, и обычным студентам читать приятно.

Здесь каждый день — начало новой были,Здесь каждый шаг становится судьбой.Мы не затем сюда, друзья, пришли ли,Чтоб любоваться этой стороной?

Пускай года промчатся над степями,Пускай сменяют годы города —Земля, которой мы дали своё имя,Нас не забудет, верится, никогда.

И если кто-нибудь потом спросит,Зачем мы здесь встречали первый свет,Ответит степь, качая спелым колосом:«Они пришли. И сделали рассвет».

Как-то вот так. Немного с пафосом, но в тему. После я долго и вдумчиво фотографировал Бориса для обложки будущего сборника. Снимал во дворе дома, чтобы освещение было лучше. Когда напечатал, мама с бабушкой отобрали две на их взгляд лучшие фотографии. Их вместе с плёнкой я отдельно в конверт сложил. Стихи Бориса в трёх экземплярах отпечатал и разложил по папкам. По нашему плану он должен был успеть выпустить сборник на самом пике своей популярности, чтобы дальше уже с полным правом начать пробивать себе дорогу в Союз писателей.

Так что студентам, пришедшим на свадьбу Ивана, о своих творческих планах Борис отвечал всё честно и понятно.

Мама и баба Лиза пришли домой в восемь вечера, как мы и договаривались. Народ к этому времени уже всё съел и выпил, но расходиться явно не спешил. Я от этого шума уже начал изрядно уставать. Не люблю, если честно, такие большие и долгие сборища.

Поняв, что просто так студентов из дома не выставить, я перепоручил их Ваське. Сам же велел Борису одеваться. И под предлогом того, что нам пора доставить молодоженов домой, отправился прогревать «Победу». За руль сел Боря, я устроился рядом. Иван с Наташей заняли заднее сиденье, куда тут же попыталась втиснуться Маша Назарова, но я её не пустил, аргументируя тем, что куда-то заезжать ещё мы не планируем, к тому же нужно у Сомовых забрать посуду и прочие вещи, оставшиеся после первого дня.

—Боря, гони, — поторопил я друга, пока девушка не нашла новых доводов поехать с нами.

Ваське перед уходом я тоже дал чёткие указания: всех вежливо, но твёрдо выпроваживать. Мама у меня слишком деликатная, сама постесняется что-то сказать засидевшимся гостям.

К сожалению, моя уловка до конца не сработала. Три девицы заявили, что непременно помогут бабушке мыть посуду. Хотя мыть там было почти нечего — у нас ведь был фуршет! Тем не менее, они остались и упорно дождались моего возвращения. Пришлось развозить их отдельным рейсом. Ваську я в этот раз взял с собой в машину, чтобы помогал отбиваться от назойливого женского внимания. Назарова вообще заявила, что готова остаться у нас ночевать. Мол, в общежитии её никто до утра не хватится, так что она вполне может побыть нашей гостьей.

—Тебе не кажется, что это не по-комсомольски? — возмутился я. — Маша, девушка должна быть гордой, советской, а не напрашиваться на ночлег к парням. Общежитие закрывается в одиннадцать, так что давай без драм — прыгай в салон, докинем с ветерком. И не надо на меня так смотреть, я парень к женским слезам стойкий.

—Ох и достанут они тебя в институте, — посочувствовал мне Васька, когда наконец, всех гостей проводили.

Глава 17

По поводу возможного повышенного внимания со стороны девиц я бабе Лизе дал специальные указания.

— Ба, прости, но пока Борька в Москву не уедет, тебе придётся лично ходить к калитке, — попросил я. — Иначе ему тут покоя не дадут.