Фантастика 2026-158 - Максим Арх

— Крепость, — оценил Серов, поднимая воротник пальто.

— А по документам — сарай?

— Именно, — процедил я.

— Наш «нищий» инженер отстроил себе терем. Тихо, без регистрации, чтобы ОБХСС не задавало вопросов, откуда лес.

— Старая работа, — Серов прищурился. — Похоже, сруб где-то в деревне купили, перевезли и собрали заново. Грамотно.

Мы залегли в ельнике на пригорке, доставая бинокль.

— Видишь? — я передал оптику Серову. — Труба дымит. Значит, дом прогрет.

— И не только, — Серов настроил фокус. — На крыльце охрана.

На веранде дома стояла старуха. Теща Толмачева. Крепкая, жилистая женщина в ватнике и пуховом платке. Она не просто дышала воздухом. Она стояла с метлой, как часовой с винтовкой, и внимательно осматривала улицу.

— Цербер, — хмыкнул я. — Анна Игнатьевна. Та самая, у которой родителей расстреляли. Она советскую власть ненавидит тихо, но люто. Зятя боготворит — он для внука лекарства достает.

Серов опустил бинокль.

— Дерево, — задумчиво сказал он. — Сруб плотный. Снаружи не прослушаешь — древесина звук гасит лучше бетона. «Жучок» не внедрить — сверлить придется, шуму будет много. Стекла маленькие…

Он повернулся ко мне.

— Идеальный бункер, Витя. Телефона нет. Газа нет — печка. Электричество, наверное, есть, но проводка старая. Если он там включает передатчик, мы в городе этого не видим — лес гасит сигнал для наземных пеленгаторов, размывает точку источника. А чтобы «плеснуть» пакет на спутник, ему достаточно короткого импульса строго вверх, в «окно» между деревьями.

— А главное, — добавил я, — там постоянно дежурит эта бабушка. Она чужих за версту чует. Если мы туда сунемся с обыском официально — он успеет всё сжечь в печке.

Серов кивнул.

— Значит, квартира была пустышкой. Ты был прав. Все дерьмо он прячет здесь.

Мы смотрели на заснеженный дом. Он выглядел мирно, пасторально. Дымок из трубы, сугробы на крыше. Но я чувствовал кожей: там, внутри, за толстыми бревнами, лежит то, что мы ищем.

— Надо заходить, — сказал я. — Но тихо.

— Как ты мимо бабки пройдешь? Она же, как сирена, завоет.

Я улыбнулся. Злой, холодной улыбкой Черепа.

— Значит, надо сделать так, чтобы она сама ушла. Или открыла нам дверь.

— Есть план?

— Есть. Но нам понадобится помощь Воронина. Мы не будем вламываться.

Серов посмотрел на меня с уважением.

— Ну, веди, Сусанин. Если в этом доме окажется пусто, Заварзин меня живьем сожрет.

— Не окажется, Юрий Петрович. Я чувствую. Там пахнет долларами.

Мы развернулись и пошли к машине. Операция переходила в активную фазу. Нашли нору. Осталось выкурить оттуда крысу.

Глава 12

«Серая мышь»

В кабинете Заварзина пахло триумфом. И немного — дешевым коньяком. Полковник сидел за столом, откинувшись на спинку кресла. Его лицо лоснилось. На столе, прямо по центру, на зеленом сукне лежал прозрачный пакет.

Внутри зеленела пачка. Доллары.

— Ну что, товарищи чекисты? — голос Заварзина звенел от самодовольства. — Пока вы бегали по лесам и пугали ворон, я работал.

Он хлопнул ладонью по столу.

— Лаборант Васюков. Тот самый «картежник». Взят сегодня утром при попытке расплатиться валютой с каталой из Свердловска. При обыске в общежитии нашли еще две тысячи.

Заварзин победно посмотрел на Серова, потом на меня.

— Шах и мат, Москва. Парень в долгах как в шелках. ЦРУ нашло слабое звено, подкинуло бабла. Он и поплыл. Я уже подготовил шифровку в Центр. «Крот обезврежен, канал перекрыт, угроза ликвидирована».

Я смотрел на пачку долларов. Зачем они шпиону в закрытом городе? Он что, в столовой ими платить будет? ЦРУ не идиоты, они платят рублями или открывают счета на Западе. А доллары на руках — это почерк понтующегося картежника, а не глубокого крота.

— Вы его допрашивали? — спросил я.

— Ковалев с ним работает, — отмахнулся полковник. — Парень колется.

Я понимал, что шпион, работающий на ЦРУ, имеет легенду. У него есть выдержка. Он знает, как вести себя на допросе. А это был просто испуганный дурак, который решил поиграть с валютой и вляпался. Сейчас он подпишет себе смертный приговор, лишь бы от него отстал товарищ майор.

— Это не он, — сказал я с порога.

Улыбка сползла с лица Заварзина.

— Что значит «не он»? Он признался!

— Он признался, потому что испугался, — грубо сказал я. — Вы поймали обычного валютчика.

— Лейтенант! Выбирай выражения!

Юрий Петрович подошел к столу и брезгливо ткнул пальцем в пакет с долларами.

— Две тысячи? За секрет «Атома»? Ты нас за идиотов держишь?

— Может, это аванс! — огрызнулся Заварзин. — Факт есть факт — валюта на руках, доступ в лабораторию имел.

— Доступ к паяльнику он имел, а не к секретам! — отрезал Серов. — Где передатчик? Где шифры? Где график связи? Ты нашел у него хоть одну пленку?

Заварзин молчал, набычившись.

— Ты сейчас отправишь рапорт в Москву, — продолжал Серов, наступая на него. — А настоящий крот, тот самый, которого мы с Витей ищем, сегодня ночью пойдет и передаст все секреты.

Серов наклонился к самому лицу полковника.

— Иллюзия безопасности, Заварзин, страшнее. Ты хочешь подставить Председателя?

Полковник побледнел. Упоминание Андропова действовало на него отрезвляюще.

— И что вы предлагаете? — буркнул он. — Отпустить этого… валютчика?

— Нет. Пусть сидит. Для всех — мы поймали шпиона. Пусть настоящий предатель расслабится. Пусть думает, что мы клюнули на эту наживку.

Серов выпрямился.

— Рапорт задержать до утра. Никаких докладов в Центр без моей визы.

— Вы крадете у меня победу, — прошипел Заварзин. — Но смотрите, Серов. Если ваша «серая мышь» окажется пустышкой, я этот разговор в рапорте слово в слово передам.

— Передавай, — бросил Серов. — А я пока проверю факты.

В лаборатории Александра Николаевича Громова, как всегда, царил творческий хаос. Везде валялись рулоны ватмана, мигали осциллографы, пахло канифолью и крепким кофе. Он стоял у кульмана, что-то быстро чертя. Он был так увлечен, что не заметил, как я вошел.

Я смотрел на его сутулую спину, на седые вихры, торчащие в разные стороны. Сердце предательски сжалось. «Папа… Ты даже не представляешь, в какой мы сейчас заднице».

Но вслух я сказал другое: