Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов

Стоило мне лишь мельком взглянуть на единственного человека в кабинете, с которым не знаком лично, как я четко осознал: ничего хорошего ожидать не стоит.

Марат Васильевич Кочубей — Глава Семейства Кочубеев — выглядит так, словно бы телепортировался сюда прямиком из тамошних 90-х. Бандит, очень «тяжелый» бандит. В моем понимании, конечно, почерпнутом из книг и сериалов, а также россказней «знатоков», ибо большинство ужасов «святых» 90-х, со всеми их атрибутами, вроде «братков», счастливо разминулись с моей персоной (если не считать матери, бросившей своего сына на попечение бабушки, у меня была вполне счастливая юность). И матерый «сиделец»-рецидивист, в те времена проживавший в одной «хрущевке» со мной, да несколько маргиналов в деревне (регулярно пребывавших на «химии» за всякую хреноту, учиняемую ими по пьяни) были единственными представителями криминалитета, коих я имел сомнительное удовольствие наблюдать.

А «знатные» — это и есть бандиты. Самые страшные бандиты, в любом из миров…

Мне вдруг вспомнилось то, как жестоко люди папаши расправились с шантажистом и его подружкой. Исполняя мою прихоть, между прочим. Получается, я ничем не лучше, то бишь замечательно влился в стройные ряды здешней знати.

…так что Кочубей этот не просто кажется «тяжелым» бандитом, он таковым в полной мере и является.

Впрочем, Игорь велел мне вести себя так, будто нахожусь на просмотре виртуальной драмы. А значит, буду вести себя именно так. Единственно, мне бы хотелось, чтобы «сеанс» поскорее завершился, а попкорна наоборот не хотелось.

— А вот и достопочтенная Кайа Игоревна почтила нас своим визитом.

Мощным баритоном с легкой хрипотцой, что лишь усилило тяжелую ауру вокруг этого человека, произнес князь (светлейший князь, если точнее), встав затем из кресла. Не из уважения ко мне, само собой.

Князь оказался невысоким, около 175 сантиметров, коротко стриженным и гладковыбритым человеком, одетым в несколько вычурный костюм, на пиджаке которого красуются два ордена «За Заслуги». На его пальцах три перстня плюс обручальное кольцо. Несмотря на невысокий рост, этот мужчина натурально квадратный. Весит он явно немало, причем не за счет жира. Обладатель крайне волевого лица. На вид светлейшему князю возможно дать лет шестьдесят.

— Ваше Высочество. — я сделал придворный реверанс в сторону царского братца, после чего, обернувшись к светлейшему князю, совершил еще один, но обычный. — Добрый вечер, Ваша Светлость.

Реверансы были необязательны, ибо этикет требует совершать данный вид вежливости лишь на официальных мероприятиях, да и не на всех. Но, раз уж я наблюдатель и одномоментно участник этакой своеобразной «постановки», то, добавив немного спецэффектов, не «пересолю».

Перевел свой взгляд чуточку в сторону от бандита.

На момент прибытия сюда рост моей Кайи составлял 179 сантиметров, «однако за время пути собачка смогла подрасти», как писал Самуил Яковлевич. До 182-х сантиметров.

И так как малолетняя баронская дочка по правилам здешнего этикета не должна (особенно в нынешней ситуации!) свысока смотреть на светлейшего князя — в моем случае в самом прямом смысле — я этого и не делал.

— Значит, это вы та самая Кайа Игоревна, которая застрелила мою Камилу…

Подойдя, он, словно бы на выставке восковых фигур, обошел меня вокруг, внимательно рассматривая мою долговязую фигуру.

От него пахло отличным одеколоном и сигаретами.

— … но позвольте поинтересоваться: что вас сподвигло на это?

Позвольте поинтересоваться… Эти его слова вновь воскресили в моей памяти тамошнего соседа-рецидивиста. Всегда вежливый тип, ни единого матерного или же просто грубого слова от него никто не слышал. Однако страшный! В доме его все боялись, как огня. Ему это было прекрасно известно, и очевидно радовало. Я помню, как он забавлялся (вежливо, само собой) страхом соседских мужичков. Просто питался им! И «позвольте поинтересоваться» — было одним из любимых его выражений.

И Кочубей, даром, что не «сидел», вызывает страха отнюдь не меньше, даже без наличия многочисленных «синих» татуировок и незримого клейма уголовника.

Прежде чем ответить, я внимательно огляделся по сторонам. Дисплеи в этом кабинете имеются, однако все они сейчас выключены. Специальная ВЭМ — часть полиграфа — также находится в выключенном состоянии. Других ВЭМ поблизости не видно.

Вопрос: демонстрировали светлейшему князю запись с нательной камеры Люсии или же нет?

Я взглянул сначала на спокойного, как удав, папашу, затем на не менее спокойного великого князя.

Скорее всего, не демонстрировали.

Почему?

Да потому что на той записи я поднимаю оружие на принцесс. И эту запись царская Семейка будет использовать разве что в качестве поводка для меня. И моей Семьи, при надобности. Незачем Кочубеям давать такой козырь против Филатовых. По крайней мере, мне так кажется.

— Все так, Ваша Светлость…

Спокойствие, Кайа! Этот бандит не позволит себе распускать руки! Только не здесь, он не самоубийца! Не смей выказывать страх перед ним, иначе окажешься в положении мужичков, над которыми глумился приснопамятный рецидивист!

— … в Камилу стреляла действительно я. И, к моему сожалению, убила.

— Что послужило поводом? — повторился князь, и мне инстинктивно захотелось — очень! — сделать пару шагов назад, однако самоконтроль помог, и я сдержался, оставшись на месте.

— Камила зарезала Люсию. Собиралась зарезать и принцесс, но для начала решила расправиться со мной. Однако я не в обиде на нее за это, ведь в тот момент ее тело ей не принадлежало. То бишь, все это совершала не она.

Кочубей коротко кивнул, не сводя с меня взгляда.

— Моя Камила была непорочным ангелом… В ней не было ни притворства, ни хитрости. Вы другая. Я бы хотел, чтобы вы поведали мне сейчас свою версию произошедшего. Со всеми подробностями… Прошу!

Он обернулся, к сидящим мужчинам, указав мне рукой на свободное кресло, а затем продолжил.

— Не стану скрывать, барышня, до меня доходило немало слухов о вас. Разных. Я в них не верю. Вообще слухам не верю. Однако, дабы избежать в дальнейшем каких-либо инсинуаций, ставящих перед собой целью опорочить ваше, безусловно, честное слово, прошу не отказываться от некоторых современных технических ухищрений.

Светлейший князь все больше напоминает мне того рецидивиста из «хрущевки». Он не может настаивать на применении детектора лжи, в сословии такое не принято — прошлая моя эпопея с полиграфом не была сословной «разборкой», — однако вежливо указал на то, что не верит (и не поверит!) моим