Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов

Не убили бы. Нас с Камиллой «триггернуло» в тот момент, когда Кристина отсутствовала. Почти уверен: «программируя» нас, «кукушата» с высокой долей вероятности знали, что царской любовницы не будет в усадьбе в тот момент, когда мы обратимся в зомби. Но озвучивание этого факта поставит под сомнение версию прямого контроля над нами. — пронеслась в моей голове мысль.

— То, что их план сорвала кошка — чистой воды случайность.

«…неизвестная переменная…» — вспомнились мне мыслеобразы обитателей преисподней.

— Неизвестная переменная, оказавшаяся вне их так называемого «всеведения» — как это назвал автор письма — и которую невозможно предсказать аналитически.

Скорее всего, впервые за все мои попытки звезды сошлись так, что Бобла устроила этот свой «перформанс». Так что ни сами «потусторонние кукушата», ни обитатели преисподней ничего такого не ожидали, иначе попросту грохнули бы кошку.

— Ты писала мне именно об этих людях? — уточнила Женя.

Подумав, вспомнил нашу переписку в мессенджере.

— Думаю, это они и есть, да. Какая-то часть из них, по крайней мере. Мам, ты сбила меня с мысли! Собственно, я и предположила, что дети Государыни тоже должны были стать целью. А если, как ты утверждаешь, на их жизни никто не покушался, то почему? Какой смысл устраивать столь сложный заговор для того, чтобы убить цесаревича и детей царской любовницы — в том числе еще не рожденного, — но при этом оставить в живых Их Высочества Алексея и Марию?

У Кати от моих слов глаза сделались по «пять копеек». Женя же молча глядела в потолок.

— Думаешь, убийца цесаревича находился под тем же воздействием, что и вы с Камилой? — через некоторое время спросила она.

— Те, кто занимается расследованием, выяснили иное? — вопросом на вопрос ответил я, продолжая параллельно просматривать документ.

— Нет. — ответила Женя, а затем попросила Катю передать записную книжку и ручку.

Она написала, что хотела, и поманила меня рукой.

Забрав блокнот, прочел написанное:

Из твоих слов, дочь моя, можно сделать вывод, будто бы ты считаешь, что истинной целью этого Воланда и его Аннушки — помимо дискредитации нас и Кочубеев — является возведение на трон Алексея или Марии? Почему так решила? Александр также был сыном нашей Государыни и уже являлся объявленным наследником.

Взяв у родительницы ручку, ответил:

Это всего лишь мое предположение. Коли к убийству цесаревича действительно причастны эти люди, то они, возможно, считают, что достигнут желаемого (чего бы они там ни желали) когда и если во главе России будет стоять Алексей или Мария. Как уже писала тебе, им могут быть известны основные события ВОЗМОЖНОГО будущего.

Прочтя написанное, Женя собиралась что-то сказать, однако в этот момент в покоях объявился папаша.

Глава 152

Жизнь с тревожным расстройством напоминает ад. Это я могу сказать с полной уверенностью, опираясь на богатый личный опыт той жизни. И, похоже, недуг этот начинает преследовать меня и здесь, в моем персональном аду. Позволю ему развиться, и получу ад вдвойне.

Следуя за Игорем, я изо всех сил боролся с вновь охватившей меня жуткой тревогой. Ужасом, вернее, оттого что Воланд обязательно грохнет меня где-нибудь по пути в Москву (или прямо здесь, в Петербурге, если по какой-то причине я никуда не поеду), ибо та абсолютная безнадега, которая красной нитью проходила через все покаянное письмо теперь уже покойного высокопоставленного сотрудника Тайной канцелярии, в полной мере передалась и мне.

На сей раз боролся я абсолютно безрезультатно. Самовнушение, всегда отлично работавшее со мной, сейчас положительного результата не давало.

Плохо! — подумал я, ощущая то, как бешено колотится мое сердце, чуть ли не разрывая грудную клетку, как то чудовище из фильма «Чужой». — Через пару минут я предстану пред «светлыми очами» князя Кочубея, и в текущем моем состоянии ничем хорошим это определенно не закончится, ибо от ужаса я едва соображаю. А соображать мне явно стоит как можно лучше. Сослаться на дурное самочувствие и отказаться от встречи я по понятным причинам не сумею. Моя Кайа — лицо дворянского сословия и обязана мочь превозмогать все невзгоды и переносить трудности, как стойкий оловянный солдатик. Иное — слабость. Слабость в сословии — смертный грех. Даже для лица женского пола. Особенно, если лицо это в дальнейшем планирует стать кем-то кроме добронравной женушки и хранительницы очага.

Да и не позволят мне просто взять и отказаться, учитывая мою роль в произошедшем. Потребуется — приведут силком, как буренку.

Если самовнушение не спасает, то как же мне сейчас призвать эмоции к порядку⁈ — истерично подумал я.

Спокойствие, Кайа! Если не знаешь, с чего начать, начни с правильного вопроса! — ущипнув себя за кисть, самому себе велел я.

Зачем этому Воланду может потребоваться моя скорейшая смерть?

Судя по новому всплеску адреналина и последовавшим за оным проблемам с дыханием, вопрос оказался охренеть каким неправильным.

Автор покаянного письма характеризовал Воланда как психопата. — подумал я, борясь за восстановление дыхания. — И судя по тому, сколь упорно он это делал, «психопат» в данном случае — это простая констатация факта — диагноз, то бишь — а не оскорбление.

Одним из моих хобби там, в США, было изучение поведенческих моделей различных людей (в том числе и с явными отклонениями от так называемой «нормы», ибо среди тех, с кем заводил и поддерживал контакты, очень странных людей — особенно в руководстве — имелось с избытком). Что ж, знания за спиной не носят.

Итак, что мне известно о психопатах? Кто они такие? Каковы критерии и патологические черты личности таких людей?

Во-первых, им присуща крайняя степень эгоцентризма. Весь мир обязан крутиться строго вокруг них. На их фоне меркнет даже ультраэгоистка Ядвига.

Во-вторых, у них отсутствует эмоциональная привязанность к кому-либо, кроме самих себя. Равно как и любое сострадание к ближнему. На жизни других людей им абсолютно наплевать.

«Кто режет хладною рукой вдовицу с бедной сиротой». — на ум пришли строчки из стихотворения Пушкина (Братья-разбойники), слышанные там на уроке Литературы.

Автор письма совсем не зря боялся за жизни родных настолько, что даже пошел на предательство. Этот Воланд, скорее всего, полностью освобожден от «химеры совести», как это называл главарь Третьего Рейха, так что в случае чего никакими рамками он себя сдерживать не станет и не колеблясь пойдет на любое злодеяние, тут без иллюзий.

В-третьих, у психопатов