Беглый в Гаване 3 - Азк

Я медленно обошёл квартал. Отметил скрытые точки наблюдения. Подсчитал камеры. Дважды отметил подозрительно повторяющихся прохожих — те могли быть частью охраны. Или их случайность — просто слишком точное мое наблюдение.

«Друг» работал в фоне:

— Подходов — шесть. Оптимальный — со стороны посольского сквера, через внутренний переулок. Там можно организовать встречу или закладку. Место не контролируется напрямую. Рядом скамья под деревом. Идеально.

— Зафиксируй. Назовём это «точка Альфа».

Я сел на скамейку неподалёку. Взял газету. Открыл наугад. Там была статья про кино. И среди названий фильмов — нужное слово: «La verdad lenta».

Я усмехнулся.

Сигнал получен. Связной готов к встрече.

* * *

В кабинете Карнауха пахло крепким кофе и бумагой, нагретой утренним солнцем. На стене тикали швейцарские часы, отмеряя ритм сделок. Карнаух, не поднимая головы, бросил через стол:

— Ну что, господа, пора проверить вашу квалификацию на деле. Вот вам первое задание: небольшой разогрев котировок по золоту. Сингапур. Работаете через бартер.

Фишер чуть приподнял брови:

— Бартер? Это по-старинке.

— Иногда старое оружие стреляет лучше нового, — усмехнулся Карнаух. — У вас есть дилер в Сингапуре, Фишер?

— Есть, — коротко ответил тот. — Пак Лим Хонг. Старый партнёр по обмену ювелирных пакетов. Человек аккуратный и не болтливый.

Карнаух посмотрел на Лену.

— Ваша задача — организовать схему так, чтобы оплата шла не деньгами, а металлом. Золото в обмен на камни.

— Камни чьи? — уточнила она.

— Наши, — ответил он и кивнул на шкатулку, стоявшую в открытом сейфе. Внутри — пара пятикаратных бриллиантов новой огранки, таких самых, из-за которых серьезно померялись кошельками два горячих парня с берегов Персидского залива.

— Я слыша об этом. А можно на них глянуть?

Карнаух с легкой усмешкой поставил футляр на стол и открыл его. Камни играли светом так, что даже стекло казалось живым.

Фишер осторожно взял один в пальцы.

— Это не просто товар. Это экслюзив. С таким можно всколыхнуть любой рынок.

— Именно, — сказал Карнаух. — Пусть Сингапур первым покажет аппетит. Если начать под окончание торгов, то через пару часов задергается Цюрих, а потом и Лондон. Нам нужно окно в три часа, не больше.

Лена включила терминал телетайпа. Набрала запрос, в ответ отстрекатали буквы торговой системы SGX.

— Я готова к подключению. Курс сейчас — триста двадцать восемь долларов за унцию.

— Отлично, — сказал Фишер. — Давайте продадим им иллюзию дефицита.

Они работали молча. Фишер диктовал короткие фразы на немецком, Лена отрабатывала на английском.

Пак Лим Хонг в Сингапуре откликнулся сразу — коротким сообщением: «Клиент из Малайзии готов оплатить золотом. 5000 унций. Курс договорной».

— Есть покупатель, — сказала Лена. — Но он предлагает оплату не монетами, а слитками. Десять стандартных, один четвертной. (стандартный банковский слиток 400 унций, четвертной 100). Но 5000 унций это четыре камня, а я вижу в наличии только два…

— Не беспокойся, есть еще два… хотя монеты были бы предпочтительней.

— Крюгеренды, — встрял Фишер. — были бы лучше, но можно монетами добить, что бы не пилить слитки.

— Пак сообщает, что клиет так и хотел.

— Именно то, что нужно. Сообщи ему, что партия камней уникальная, огранка нестандартная.

Через пять минут пришёл ответ. «Если это такие же камни, которые недавно в Цюрихе приобрел человек из Катара, то согласен. Пересчёт по текущей цене плюс двадцать процентов за эксклюзивность».

Карнаух кивнул.

— Теперь раскручиваем. Дублируйте сделку через биржу, только цену удвойте. Пусть аналитики сойдут с ума.

Телетайп застрекотал как пулемет. Сингапурские тикеры начали подниматься — сначала на пять долларов, потом на десять, двадцать, тридцать…

Через час после фиксации первой сделки рынок золота забурлил как выгребная яма в которую кинули хорошую партию качественных дрожжей.

Фишер обернулся к Карнауху:

— Сделка закрыта. Идеальная работа.

Результат этой сделки «Друг» комментировал мне и генералу спокойно, как врач на операции:

— Аномальное движение по тикеру GOLD/SGX. Увеличение объёма сделок в 4,7 раза. В Цюрихе начались встречные ордера.

— Отлично, — сказал Фишер. — Мы их завели.

Лена улыбнулась.

Через два часа цена за унцию золота в Цюрихе достигла пятисот двадцати трёх долларов. На лентах агентств мелькали заголовки: «Неожиданный рост на азиатских торгах», «Сингапур диктует мировому рынку новые уровни».

Карнаух закрыл терминал и повернулся к Фишеру с Леной, которые следили за графиками, стоя у телетайпа.

— Пора, — сказал он. — Продаём.

Они кивнули.

— Семь тонн, — произнёс спокойно. — Немцам. Через Франкфурт. Пусть платят по рынку.

Через несколько минут сделка была проведена.

* * *

«Друг» подвёл для нас с генералом подвел итог:

— Транзакция завершена. Дополнительный доход банка «Восход» — плюс сорок три миллиона восемьсот девяносто тысяч шестьсот долларов США. Чистый доход фонда шесть тысяч унций золота в слитках и монетах. Побочный эффект — рост спроса на физическое золото в Европе. Прогноз стабилизации — тридцать шесть часов.

* * *

Карнаух откинулся в кресле, достал сигару.

— Вот так, господа, и делаются рыночные чудеса. Без шуму, без телекамер, одним вздохом Сингапура.

Фишер усмехнулся:

— Знаете, что забавно? Если бы это сделали американцы, они назвали бы это стратегической интервенцией. А у нас — просто вторник.

Лена глядела на последний график золота, который ещё дрожал от резкого роста.

— Один рынок вдохнул — и весь мир затаил дыхание, — сказала она. — Кажется, я начинаю понимать, зачем люди идут в эту игру.

Карнаух посмотрел на неё с лёгкой улыбкой:

— Не ради денег, Лена. Ради контроля. А контроль — это уже половина власти.

За окном Цюрих выглядел идеально спокойным: люди шли на обед, голуби клевали крошки у трамвайной остановки.

Никто не знал, что за последние три часа мир подорожал на двести долларов за унцию.

Глава 26

Гаага

Встречу назначили в общественной библиотеке, в читальном зале для иностранных изданий. Старое здание, пахнущее пылью, кожаными корешками и кофе из автомата у входа.

Я пришёл на двадцать минут раньше. Сел за стол, открыл том «Международное право времён ЮНЕСКО» и делал вид, что читаю. Вокруг — ни одного человека. Только где-то в углу кашлянул архивариус.

Ровно в 10:07 в зал вошёл Андрес Суро. Седой, с густыми бровями, в поношенном коричневом пальто, больше похожем на вещь из комиссионки, чем на атрибут дипломатического ранга. Но в походке было что-то, что не давало усомниться — этот человек не потерянный в этом мире, а спрятанный от лишнего внимания.

— Señor Borisenok? — спросил он, подходя без лишнего шума.

— Да.

— Я — Суро. От НЕГО. Пойдёмте. У меня кабинет на втором.

Он провёл меня по узкой винтовой лестнице. Кабинет был крошечный: стол, две лампы,