Реликварий - Александр Зимовец

— Мне подсказал камень, — сказал Герман. — Другие способы мне подсказал камень.

— Я знаю, — Теирон кивнул. — Я позволил тебе пройти сюда во многом из-за того, что камень разговаривал с тобой. Когда-то он разговаривал только с эльфами. Эти времена прошли. Мы не оправдали того, что он возложил на нас. Мы очень разочаровали его.

— Что он такое на самом деле?

— Камень? На самом деле он средоточие тех, кто был и тех, кто еще будет. И средоточие их силы. Камень — это глубочайший колодец силы, настолько глубокий, что, быть может, в действительности он бездонен.

— Именно этот камень? Тот, что под вашей башней?

Теирон посмотрел на Герман так, словно не понял его вопроса. На секунду Герману показалось, что, быть может, зеркало как-нибудь неправильно перевело его вопрос.

— Есть только один Камень, — ответил Теирон. — И он находится не в этом мире, быть может даже ни в одном из тех материальных миров, в которых мы способны побывать. Все те зеленые камни, которые мы можем видеть своими глазами — только его слепки. Как отражения солнца во множестве луж после дождя.

— Я разговаривал с ним, — сказал Герман зачем-то.

— Многие разговаривали с ним, — произнес Теирон, совершенно не удивившись этому заявлению. — Но не всякий об этом помнит. Не всякий даже готов поверить в то, что голос, звучащий в его сердце — это голос Камня.

— Нет, я не просто в сердце… я видел его, как сейчас вижу вас.

— Такое тоже бывает, — Теирон кивнул. — И я знаю, что это было с тобой, именно поэтому я и пустил тебя в святая святых. Раз камень снизошел до тебя, чужака и ветреника, значит, что-то он в тебе разглядел. Что-то такое, что удивит и твоих соплеменников и, быть может, даже меня. Что ж, пути Камня никому неизвестны. Ступай, и да направит он твою дорогу.

— А вы? Останетесь здесь?

— Здесь? — Теирон улыбнулся, словно не понял вопроса. — Для меня «здесь» — понятие весьма и весьма относительное.

С этими словами он медленно растаял в воздухе, а Герман, постояв еще минуту в раздумьях, решительно повернулся и направился вверх по лестнице.

И вот теперь он преодолевал пролет за пролетом, раздумывая о том, как много есть в мире источников силы, и как мало об этом известно в империи. Что если бы люди узнали, какую силу можно получить, используя эльфийские артефакты? А что означает его собственная проснувшаяся способность обращаться к вере живых и к памяти мертвых, таких, как Ариадна?

Нынешняя его миссия казалась ему теперь чем-то даже более важным, чем поначалу. Вот только сможет ли мир переварить эти знания? Конечно, Оболенский постарается спрятать все это под сукно, чтобы достать в нужный момент… а решится ли он вообще достать? Оболенский, как ни крути, тоже высший аристократ, владелец тысяч душ. Что бы он там ни говорил на заседании ложи, но он не может не понимать, что знание о других источниках силы — это бомба, причем такого рода бомба, которая взорвется и под ним самим.

В новом мире он и такие, как он, больше не смогут быть хозяевами. А кто будет? Те, кто завладеют артефактами? Или те, кто будет сочетать в себе доступ к разным источникам силы?

Если так, то ход Оболенского неплох, а сам Герман, все-таки, и в новом мире окажется слабее него, не говоря уже о каких-нибудь простых крестьянах и мещанах, которые так просто не получат доступа к магии, ни к старой, ни к новой. Что ж, выходит остроумно. Но так ли оно выйдет на деле?

Герман поднимался по ступеням, уже тяжело дыша, и не переставая размышлять над этими вопросами. Он предчувствовал, что больше времени об этом подумать у него, пожалуй, не будет. Нужно понять, какое место он сам занимает в этой игре. Хочет ли он быть в ней пешкой Оболенского, или… превратиться в то, что ему показал Теирон. Полководец, наблюдающий за пожаром Москвы, словно Наполеон. Вот только для Наполеона-то это ничем хорошим не кончилось…

Размышления эти были отвлеченными, ни к чему не ведущими, и Герман не пришел ни к какому твердому решению ни когда снова брел через озаренные пурпурным светом владения Теирона, ни пробираясь через обожженные ветви в обители Лиа, ни в холодных чертогах Эона, в которых ему уже тяжело дышалось от подъема.

И вот, наконец, добрался он до верхних этажей и поставил ногу на самую первую ступеньку, с которой начался его путь вниз. Здесь, казалось, ничего не изменилось, за исключением того лишь, что сквозь открытую им дверь лились теперь алые закатные лучи. Он понял, что ему нужно спешить, если он хочет вернуться к Кайрону засветло, и он в то же время знал, что лучше бы ему сделать именно так.

Превозмогая навалившуюся усталость, он прошел к выходу, выглянул наружу, посмотрел на залитый алым светом почти закатившегося солнца лес, и тут же увидел, что его дожидаются.

Они окружали поляну со всех сторон. Конечно, Герман видел их еще тогда, когда только входил внутрь, но тогда он не обратил на них особенного внимания. Решил, что они просто следят, и ни на что большее не решатся. Сейчас же было понятно, что он ошибся.

Все небо над поляной затянула сеть из черных нитей, видимых только ему. Они дрожали, словно натянутые струны, а все вместе напоминали паутину, натянутую неаккуратным пауком, наплевавшим на симметрию.

— Ловушка, барин! — отозвался в его голове взволнованный голос Внутреннего Дворецкого.

— Спасибо, а то бы я не догадался! — ответил Герман, инстинктивно отступая назад, в павильон библиотеки.

Но уже в следующий миг черная сеть обрушилась на него, стягивая его со всех сторон, словно паутина — пойманную муху. Стены и потолок павильона не были для нее преградой, она прошла сквозь них, и только уже внутри материализовалась. Черные нити, до того бывшие невидимыми и бесплотными, обратились в тугие канаты, охватившие его тело и плотно примотавшие руки, впившиеся даже в лицо.

Герман вскрикнул от боли. Он увидал, что к павильону уже бегут со стороны леса три черные фигуры. Несомненно, другие тоже устремились сюда же, только их было не видно. Предстоял бой.

И как только он забыл о них? Ведь еще по дороге к павильону, когда его вел якорь, Герман видел эти преследующие его фигуры. Не придал значения? А вот они его значение оценили в полной мере. Впрочем, есть кое-что, чего они не