Лазурит - Владимир Прягин

— Ну, вот и всё, — констатировал Вирчедвик.

Он положил камеру на стол, а сам присел на соседний.

— Видишь ли, Вячеслав, — сказал он непринуждённо, — меня не устраивает положение дел на материке. Я не вижу перспектив ни для здешней системы распределения власти, ни для себя лично внутри неё. Тебе это может показаться банальным. И в самом деле — такие недовольные есть, наверное, в любом мире. Тебе известны и способы, которые они применяют для исправления ситуации. Дворцовые перевороты и прочее в том же духе. Но эти способы ненадёжны. Надо иначе.

Глава 21

— Сам посуди, — продолжал Вирчедвик, — насколько абсурдно выглядит текущий расклад. С одной стороны, использование красок-эффекторов — основополагающий фактор и для нашей политики, и для экономики. С другой же стороны, кланы, которые распоряжаются краской, сами отдают власть, когда заключают сделки с обычными богачами. Лорды считают, что они смогут контролировать нуворишей, и внешне всё пока так и выглядит. Но на практике нувориши уже подминают лордов.

— Экая жалость, — буркнул я.

— Да, у тебя это не вызывает отторжения, Вячеслав. Ты ведь и сам, по сути, торгаш. Но я собираюсь изменить ситуацию. Жёсткое разделение между старой аристократией и новой буржуазией — вот теперь главный принцип. Никаких сделок непосредственно между ними. Всё — через новый клан Серебра, который завтра появится. Ему будут подотчётны и лорды, и нувориши.

— Новый клан — это вы пятеро?

— Пока да, — кивнул он спокойно, — но мы уже подобрали себе технических ассистентов, самых толковых. Будут работать за доступ к некоторым функциям серебрянки. И да, работы предстоит много. Контакты с внешними мирами отныне — тоже исключительно через нас, разумеется.

— С чего ты решил, что все согласятся с этой новой системой?

— Она будет вшита в информационную ткань, — ответил Вирчедвик. — Серебрянка даёт такую возможность, она ведь тесно завязана как раз-таки на информацию. Запрет на сделки между лордами и магнатами станет общеизвестным фактом, он будет восприниматься как нечто давно привычное. Любые попытки его нарушить мы будем пресекать жёстко. Привычной будет казаться и роль нашего клана, тем более что к завтрашнему утру наша резиденция появится там, где сейчас строительный котлован.

Серебряные прожилки, соприкасаясь со снимком, вибрировали сильнее, впитывали концепцию. Я угрюмо заметил:

— Нынешняя система — с изъянами, я не спорю. Но тебе хочется не столько её исправить, сколько получить власть. Именно под этот мотив ты подводишь базу.

— Очень ценное мнение, — иронически сказал он, — но ты ведь не думаешь, что я собираюсь с тобой советоваться и дискутировать? Поясняя тебе расклад, я лишь коротаю время, пока завершается процедура. Да, собственно, уже почти всё.

И вправду — новое здание встроилось в пейзаж окончательно, превратилось в его составную часть. Рисунок на стеклянной поверхности ещё раз сверкнул стылым серебром. И заполнившие пространство прожилки, с которыми он контачил, вспыхнули тоже — настолько сильно, что я невольно зажмурился.

А через секунду послышался тихий хруст.

Я открыл глаза и увидел, как по стеклу, вставленному в раму, метнулись трещины.

Серебряные прожилки отдёрнулись от него, потускнели. Сеть оставалась видимой, заполняя всё помещение, но больше не соприкасалась с рисунком.

Стекло в раме раскрошилось, осколки упали на пол, звеня.

Фотография помутнела и съёжилась. Пейзаж больше не просматривался.

Вирчедвик смотрел на это ошеломлённо. Сделал два шага к раме, словно лунатик. У его спутников тоже отвисли челюсти.

А я в этом время сосредоточился, прикасаясь перстнем к сети прожилок.

Сейчас, когда она перестала дёргаться вокруг снимка, я чувствовал её лучше.

В последние недели мой клан действовал активно, прочерчивая следы в информационном поле. Отельный бизнес, потом издательский. И нет, это не было хитрой многоходовой стратегией, сочинённой заранее. Решения принимались спонтанно, интуитивно. Мне просто нравилось, что люди в моём клане работают над чем-то прикольным, испытывая к этому интерес.

Сейчас это пригодилось.

Информационные метки, связанные с Вереском, помогли мне сориентироваться в сети и стабилизировать своё восприятие.

Я вновь ощутил браслеты и перстни своих друзей. А ещё — цветочную серебрянку. Та находилась в разных местах — в сейфе на квартире, в имении на Вересковой Гряде и в банковской ячейке.

И расстояние до неё не играло роли, я понял это отчётливо.

Мы пребывали с ней в резонансе. Я мог использовать её дистанционно.

Перстень обдал мне руку приятным холодом, сверкнул серебром.

Я посмотрел себе под ноги, где блестели мелкие кристаллики льда, разбросанные Вирчедвиком, чтобы я не сдвинулся с места.

Вирчедвик не обманул — в уплотнённом воздухе их можно было почувствовать, даже не прикасаясь.

Но удержать меня они теперь не могли. Я пошевелился, и они развеялись на полу, превратились в льдистую пыль, которую сдул сквозняк. Тяжесть отступила, я получил свободу движений.

Всё это заняло считанные секунды.

Вирчедвик повернулся ко мне. На исчезнувшие кристаллики он не обратил внимания, его занимала только помутневшая фотография.

— Как ты разрушил снимок? — прошипел он. — Стекло было пропитано серебрянкой, ты не разбил бы его даже тараном…

— Знаешь, — сказал я, — ты очень умный, но всё равно дурак. Фотографию я не трогал, стекло не бил. Ты сам внёс дефект.

На миг он прикрыл глаза и сжал кулаки. Лицо его исказилось — он, судя по всему, предельно форсировал восприятие.

У всех его вассалов разом погасли перстни.

Грегори, Кэмден, Донелл и Гвеннер — все они пошатнулись и, как марионетки без ниточек, повалились на пол, потеряв сознание.

Кисть руки у Вирчедвика, на которой был перстень, покрылась ледяной чешуёй с серебристым блеском.

От этого спецэффекта я слегка охренел, но всё же сообразил — Вирчедвик тоже стянул к себе всю доступную ему серебрянку, а также выкачал её у своих сообщников. Наверное, это было проделано слишком резко, поэтому их так оглушило.

— Значит, говоришь, не портил фотографию, — сказал он с жутковатым спокойствием. — Интересно.

Он подошёл к раме, взял её за нижнюю рейку — и резким движением отшвырнул, как будто она была из картона, а не из стали. Рама перелетели через всё помещение, ударилась и дальнюю стену и рухнула на пол с грохотом, едва не придавив Гвеннера.

Я оглянулся на дверь.

— Не торопись, Вячеслав, — сказал Вирчедвик всё так же ровно. — Мы не договорили.

Он вытащил из кармана раскладной нож. Тот был довольно крупный, с фиксатором, но в целом стандартный, как и у других следопытов. Я таскал с собой примерно такой же для практических нужд — для того хотя бы, чтобы отрезать в любой момент кусок изоленты и прилепить куда-нибудь фото-реверс.

Но в