Землянка для наемников - Тина Солнечная

— Таких — это каких? — приподняла я бровь.

— Таких, как мы все. Мужественных. Широкоплечих. С яркой генетикой боевого клана. Большинство предпочитает мужчин женственных, изящных, утончённых. Нас называют бракованными. Потому что мы слишком… сильные и опасные.

Я нахмурилась:

— Звучит глупо.

Он усмехнулся, и в этом звуке было иронии больше, чем я ожидала.

— Возможно. Но нам с этим жить. И, предупреждаю, на нас будут смотреть. Косо. И на тебя тоже. Не потому, что ты землянка, а потому, что ты выбрала нас. Все видят насколько ты красивая, ты могла выбрать кого угодно.

— Меня не касаются чужие проблемы с головой, — фыркнула я, вызывая у него открытый, тёплый смех.

Он нагнулся и коснулся губами моего лба:

— Хорошо сказано.

Некоторое время мы просто молчали, а потом он заговорил вновь, уже тише:

— У нас любое желание женщины — закон. Абсолютный. Если ты что-то пожелаешь — ты это получишь.

— А если другая женщина пожелает чего-то от вас?

— Технически, — он слегка пожал плечами, — она может желать чего угодно от своих мужчин, или от свободных. Но если ей что-то нужно, мы можем… помочь. С разрешения жены. Но обычно дамы разрешают.

Я поджала губы:

— А я не хочу.

— Почему? — рассмеялся он, приподнимая бровь. — Ревнуешь?

— Конечно! Вы же… ТАКИЕ! — вспыхнула я.

Он снова засмеялся, но мягко, ласково. Провёл пальцем по моей щеке.

— Глупая. У нас никто не считает нас такими. Мы — бракованные. И ты сама увидишь, как с нами обращаются.

— Уже видела, — буркнула я, вспоминая Рикаса и Дела. Настроение немного сникло.

Он чуть сжал мои пальцы:

— Следующее правило, дорогая. Женщина может отказаться от мужа, если он больше ей не угоден.

— Что? — я застыла, не веря ушам. — Но ты же сам говорил… развод невозможен… никаких «отказов»…

— Развод невозможен, — подтвердил он. — Но отказаться — можно.

— Я не понимаю. Это звучит как противоречие.

Он тяжело вздохнул и опустил взгляд:

— Просто запомни. Это возможно. Всё остальное — потом. Ты не обязана сейчас вникать.

Мне совсем не казалось, что «всё остальное» не важно… но я решила пока не спорить.

Он поцеловал мои пальцы, продолжая:

— У нас нельзя причинять вред женщине. Даже в игре. Даже по её просьбе. Никаких ударов. Никакой боли. Даже намёка. Всё решает она. Сколько мужей будет, кого выберет, что захочет. Мужчина — служит. Защищает. Уважает. И любит. Если повезёт.

— Мне повезло, — прошептала я и уткнулась в его шею.

Он улыбнулся. Я почувствовала это кожей, всем телом. Он прижал меня крепче, укутал хвостом, как пледом, и прошептал в волосы:

— А мне — больше, чем я заслуживал.

— А женщина может причинять вам боль? — спросила я, приподнимая голову, чувствуя, как внутри всё сжалось. После всех этих правил, ограничений, строгости — хотелось хоть капли справедливости.

Дрей замер, потом медленно кивнул:

— Да. Конечно. Это не запрещено. Если мужчина причинил женщине боль — его накажут. А если женщина причинит боль мужчине — это её право. Он может уйти… если сможет.

— Мне это не нравится, — пробормотала я, сжав его руку в своей. — Совсем не нравится. Это не… правильно.

Он смотрел на меня молча. С каким-то странным выражением в глазах — словно с благодарностью. Или с облегчением.

— Я не стану причинять вам боль, — сказала я твёрдо.

— Я знаю, Ви, ты любишь, когда причиняют боль тебе. Я такого еще не встречал, — шепнул он и поцеловал в висок. — Но ты должна понимать, что ты можешь увидеть, когда мы прилетим.

— А где мы будем жить? — сменила я тему, поглаживая его пальцы. — У вас есть дом? Для всех?

Он усмехнулся — коротко, почти смущённо.

— Нет. Никто из нас не думал… не рассчитывал, что однажды вернётся на планету с женой. Тем более, с женой, которая выбрала нас всех. У нас нет одного дома. У каждого были свои небольшие жилища или койка в доме родителей. Иногда мы ночевали на базе, когда бывали на планете.

— Но?

— Но мы найдём, — уверенно добавил он. — Арендуем. Или выкупим. Главное, чтобы тебе было комфортно. Чтобы ты чувствовала себя… дома.

Я прижалась к нему, скрывая улыбку в его рубашке.

— Главное, чтобы мы были вместе. А остальное для меня не важно.

Глава 27

— А можно я сегодня переночую в твоей комнате? — спросила я, устроившись поудобнее в его объятиях, глядя на него снизу вверх.

Он сразу кивнул, уголки губ дрогнули в почти ленивой, но очень тёплой улыбке:

— Конечно можно. Но только если ты возьмёшь себе в гардероб хотя бы одну мою футболку. Или две.

Я рассмеялась, уткнувшись носом ему в грудь:

— Торгуешься? Значит, ты хочешь, чтобы я спала в твоей одежде?

— Хочу, — спокойно признался он. — Это приятно. Это как… метка. Ты в моей футболке — и вся моя. Даже если идёшь пить чай на кухню к другому мужу.

— Хорошо, — шепнула я, легко целуя его в уголок губ. — Футболка — так футболка. Только предупреждаю: я её не отдам.

— Надеюсь, — усмехнулся он, чуть крепче прижимая меня к себе. — Тогда у меня будет повод забрать тебя обратно в спальню.

Я проснулась, когда первые лучи искусственного освещения — имитация рассвета на корабле — пробежали по стенам каюты. Тёплые, мягкие, будто настоящее солнце заглянуло в окно. Я потянулась, уютно зарываясь лицом в подушку, и только потом поняла, что лежу вовсе не одна.

Дрейан.

Он уже не спал — тёплая ладонь обнимала меня за талию, его подбородок покоился на моей макушке. Я медленно повернулась, подняв взгляд, и столкнулась с его спокойными, ясными глазами.

— Доброе утро, — прошептала я, улыбаясь.

Он не ответил сразу. Лишь немного сжал объятия и прижал меня ближе, будто пытался впитать в себя. А потом поцеловал в висок — медленно, сдержанно, но так нежно, что сердце дрогнуло.

— Ты проснулась. Хорошо. Я уже соскучился, — хрипло пробормотал он, глядя на меня, как будто увидел впервые.

— Ты всё это время не спал?

— Просто… не хотел, чтобы этот момент кончался. Слишком уж ты красивая, когда спишь у меня на груди.

Я покраснела, уткнулась носом ему в шею. Его кожа пахла привычно — чуть прохладно, с каким-то металлическим оттенком, и чем-то домашним, безопасным.

— Ты такая… мягкая, — добавил он, проводя пальцами по моему бедру. — И уютная. Я не знал, что могу чувствовать себя так. Раньше.

— А сейчас?

Он поцеловал меня в губы