Землянка для наемников - Тина Солнечная

Когда он произнёс моё имя, шепча в тишине, оно прозвучало так, будто в нем заключён весь его мир. Я обняла его крепче, глядя в глаза — серьёзные, сосредоточенные, с тенью тревоги и вспышкой нежности.

— Келлар… — прошептала я, прижимаясь лбом к его лбу, когда он справился с моей одеждой. — Спасибо, что выбрал меня.

Он выдохнул, словно именно этих слов ему не хватало. Обнял так, будто никогда больше не отпустит. Его хвост обвился вокруг моих ног, как символ защиты, принадлежности и связи.

Этот мужчина был другим. Все они были разными, но этот… Я растворялась в его прикосновениях. Он касался моего тела, как чего-то нереального. Его пальцы сжимали мою грудь, губы ласкали кожу. Я выгибалась от этих нехитрых ласк и сама тянулась к его губам за поцелуями.

— Келлар, — шептали мои губы, когда он слегка развел мои бедра, прижимаясь ко мне разгоряченным телом.

— Моя Виола, — шепнул он. — Ты такая влажная, земляночка. Сложно поверить, что я вызываю в тебе столько желания.

— Глупый, — ответила я, снова увлекая его в поцелуй.

Головка его члена прижалась к моим складочкам и я нетерпеливо подалась навстречу, пропуская его в себя с тихим стоном.

Он брал меня нежно, ласково, но глубоко и отчаянно. Мои бедра сами раскрылись шире, позволяя ему входить на всю длину, заполняя меня до предела.

Член моего мужчины значительно отличался от других мужчин шириной и я словно снова лишалась невинности. Как же узко и горячо было! Он растягивал меня с каждым новым толчком и я впивалась в него ногтями, пытаясь справиться с этим сладким наваждением.

Как он мог скрывать от меня это совершенство так долго? Я готова была обидеться и простить его одновременно. Лишь бы он не останавливался и брал меня так постоянно.

Каждое его движение было наполнено особенным значением, будто Келлар старался не просто быть со мной, а прочесть наизусть всё, что я чувствую. Он держал меня бережно, но уверенно, словно боялся навредить, но ещё больше — отпустить. Его прикосновения были горячими, будто от сердца к сердцу — через ладони, губы, дыхание.

Я обвивала его крепче, вжималась в него, будто это могло остановить время. Всё внутри пульсировало от желания и ожидания, но он знал, как вести, как наполнять каждую секунду теплом и силой. Его имя рвалось с моих губ, словно молитва. Он двигался в ритме, который был только нашим — то медленно, почти невыносимо сладко, то глубоко, настойчиво, и я чувствовала, как внутри всё сжимается в напряжении, которое вот-вот отпустит.

— Келлар… — выдохнула я, уже почти не соображая. Боги, как он хорош. На секунду мне стало жалко ту дуру, что отказалась от этого сокровища. А потом мне стало так хорошо, что это сокровище мое.

Он посмотрел на меня, глаза были темны от чувства, в них не было сомнений, только я — целиком.

Волна удовольствия накрыла меня неожиданно — тёплая, мощная, всепоглощающая. Тело изогнулось в его объятиях, дыхание сбилось, а пальцы вцепились в его плечи, будто я могла утонуть в этом восторженном жаре. Он не отводил взгляда, удерживал меня на этом краю, пока я дрожала в финальном пике, растворяясь в нём.

И только, когда мои спазмы начали угасать, он сделал еще несколько глубоких толчков и излился на мой живот с глухим рыком.

Когда всё закончилось, он прижал меня к себе крепко-крепко, дыша тяжело и глубоко, как после долгого бега.

Он не сразу отпустил меня, наоборот — будто ещё сильнее прижал к себе, укрывая своим телом от всего мира. Его дыхание касалось моего виска, горячее и глубокое, а рука медленно скользила по моей спине, будто не мог надышаться мною, не мог поверить, что я рядом.

— Ты потрясающая, — тихо прошептал он, и в его голосе слышалась не страсть, а нечто куда большее. Почтение. Благодарность. — Виола Ар'Кейнар… звучит так, будто ты с самого начала должна была быть моей.

Я улыбнулась, укладываясь удобнее, прижимаясь щекой к его груди. Его сердце билось ровно и сильно, и под ладонью я ощущала, как оно отзывается на мои движения. Всё внутри меня было ещё слишком хрупким, тёплым, наполненным.

— Никогда бы не подумал, — продолжил он, запуская пальцы в мои волосы, — что женщина вот так просто войдёт в мою жизнь… в душу. И останется.

— А я останусь, — тихо ответила я. — Обещаю.

Он не сразу отпустил меня. Напротив — будто боялся, что если отпустит хоть на миг, всё это окажется сном. Его рука скользила по моей спине медленно, с какой-то благоговейной осторожностью, будто он пытался запомнить меня такой, вот прямо сейчас — тёплую, близкую, настоящую.

— Я и не знал… — хрипло прошептал он, губами касаясь моего виска, — что это может быть так. Что я могу чувствовать так.

Я чуть приподнялась, чтобы увидеть его глаза — и в них действительно читалась удивление.

— У меня был секс, но он и близко не был похож на это, — он выдохнул, проводя пальцами по моим волосам, — ты невероятная.

Я улыбнулась и прижалась к нему щекой, чувствуя, как его сердце бьётся всё ещё слишком быстро.

— Келлан, это ты невероятный, — прошептала я. — Мне так повезло, что от тех ужасных существ меня спасли именно вы.

— Спасли ли, — хмыкнул он чуть тише, — мы тебя присвоили. Вряд ли можно это назвать спасением. Но, прости меня, Виола, я больше тебя не отпущу. Теперь ты моя. Навсегда.

Глава 26

Он не сказал больше ни слова — просто легко поднял меня на руки, словно я была невесомой. Его движения были бережными, но в них чувствовалась какая-то внутренняя неотвратимость — как будто он должен был это сделать. Как будто всё ещё не до конца верил, что может держать меня вот так — голую, отдавшуюся ему, любимую.

Я устроилась у него на руках, положив голову ему на плечо, и с тихой улыбкой позволила себе просто вдыхать его запах, тёплый и чуть пряный, с легкой металлической ноткой, как у всех ранкаров, он казался сейчас родным и притягательным. Всё моё тело отзывалось на него тихим послевкусием удовольствия и какой-то искренней благодарностью.

Он внёс меня в душевую, и тёплый пар уже начал клубиться, когда он осторожно опустил меня на встроенное сидение у стены. Сел рядом. Взял губку и без спешки начал смывать с меня следы нашей близости.

Пальцы его были внимательными, почти медитативными. Он не просто мыл меня — он касался