Землянка для наемников - Тина Солнечная

Мысли путались, эмоции скакали, и я то и дело ловила себя на попытках спрятаться — в комнате, в тишине, в разговорах не по теме. Я старалась быть собой, быть привычной Виолой, но теперь внутри меня билось другое сердце, и мне казалось, что все вокруг это слышат.

Мужчины чувствовали, что что-то со мной не так. Я видела, как они переглядывались, но никто не давил, не задавал лишних вопросов. Они дали мне пространство, за что я была им благодарна. Даже Саэт, вечно сдержанный и язвительный, лишь мельком смотрел на меня чуть дольше обычного — и молчал.

Я читала, занималась мелочами по судну, играла со своим зверьком, иногда просто лежала, глядя в потолок, пытаясь подружиться с мыслью, что скоро всё изменится. Очень скоро.

К моменту, когда система судна сообщила о начале снижения, я уже могла спокойно дышать. Смотрела в зеркало — и узнавала себя. Может, с новой тайной за пазухой, но всё ещё собой. И, пожалуй, даже немного сильнее, чем раньше.

Как только трап судна опустился и тёплый воздух коснулся моего лица, я замерла. Мир, в который мы прибыли, оказался совсем не таким, каким я его себе представляла.

Под ногами пружинила гладкая, чуть шероховатая поверхность — не асфальт, не камень, что-то искусственное, но приятное на ощупь даже через подошвы. Вдали раскинулись многоуровневые здания с округлыми формами и сияющими поверхностями. Почти все — белоснежные или в мягких оттенках пастели. Город будто бы сиял: от чистоты, от света, от излишней ухоженности. Ни пылинки, ни соринки. И ни одного резкого угла. Только плавные линии, скруглённые переходы, стеклянные купола и сверкающие мостики, перекинутые с крыши на крышу. Будто попала в фантастическую открытку.

Но стоило нам выйти с платформы — я остановилась, вцепившись взглядом в приближающуюся группу.

— Вот это даааа, — вырвалось у меня, и это прозвучало слишком… громко.

Потому что перед нами стояли мужчины — или, как я сначала решила, женщины, переодетые мужчинами. Они были худыми, до тошноты стройными, с узкими запястьями, аккуратными чертами лица, ярко выраженными скуловыми дугами. Многие — в украшениях: серьги, браслеты, подвески, тонкие нити на лбах. Некоторые — с лёгким макияжем. Да и одежда… воздушные ткани, струящиеся на ветру, расшитые переливами. Все как один — слащаво-прекрасные, словно сошли с глянцевой обложки журнала для тех, кто ценит изысканную утончённость.

А у меня перед глазами сразу всплыло пятеро моих. Высокие, широкоплечие, сильные. Настоящие. Грубоватые, резкие, настоящие. Вот это — мужчины. А не эта нежная иллюзия, что сейчас подошла ближе и хором изогнула идеальные брови в вежливом приветствии.

— Понравились, да? — раздался за спиной голос Келлара. Глухо, будто он старался не выдать интонацию.

Я обернулась — и увидела, как все пятеро помрачнели. Дрей отвёл взгляд, Саэт молча сжал кулаки. Даже Риан вдруг стал невероятно серьёзен, и только Вэлк вздохнул так, будто его ударили в живот.

Я заморгала.

— Подождите. Нет! Я… вы неправильно поняли!

Но они уже отвернулись, и где-то в их хвостах — таких живых, сильных и настоящих — затаилась напряжённость. Будто я изменила им. Одним только восхищённым возгласом. Хотя… никакого восхищения не было. Наоборот.

Риан подошёл ко мне с осторожной улыбкой и тихо произнёс:

— Ви, не переживай. Это… нормальная реакция. Они идеальные и никто не ждал, что… Ты не обязана была сразу быть готова ко всему. Никто не в обиде.

Я уставилась на него, прищурилась — и, не сказав ни слова, резко развернулась на каблуках и пошла обратно к судну.

— Виола?.. — удивился Риан, поспешив за мной.

— За мной, — бросила я через плечо. — Все. Немедленно.

— Что?.. — начал было Келлар, но тут же осёкся под моим взглядом.

Через минуту вся моя пятёрка уже шла за мной обратно в шлюз, сбитая с толку, переглядываясь, но послушно двигаясь следом. Спасибо правилу о том, что желание женщины закон. Я зашагала по коридору, сердито сверкая глазами и едва не стуча пятками о пол, а потом остановилась в центральном отсеке, развернулась к ним и вздохнула:

— Так. Слушайте сюда.

— Виола, если ты сейчас скажешь, что они… — начал Саэт, но я вскинула палец.

— Я скажу! Я просто не была готова к тому, что все мужчины на вашей планете выглядят как…

— … красиво? — с невозмутимым сарказмом перебил Саэт.

— Как павлины! — взорвалась я. — Как изнеженные, разукрашенные, переливающиеся павлины! Они худые, как мои локти. Вся вуаль, ленты, побрякушки… Такое чувство, что я попала в конкурс «Мисс Вселенная», только с мужиками вместо девушек! И это — норма⁈

Мужчины ошарашенно молчали.

— А теперь послушайте меня внимательно. — Я шагнула вперёд, указывая на каждого. — Вы — мои. И вы шикарные. Не потому что ваши хвосты сильнее или вы выше. А потому что вы — настоящие. Живые. С вами я ощутила, что такое дом и каково это быть любимой женщиной. Я никогда не променяла бы ни одного из вас на этих недомужчин. И, может, на этой планете вас называют бракованными… но вы — лучшее, что случилось в моей жизни. И если кто-то это не видит — то это их проблема, не ваша. И точно не моя.

Повисла тишина.

Саэт удивлённо поднял бровь.

Вэлк выглядел так, будто его только что обнял сам бог солнца.

Риан… улыбался. Широко. Искренне.

Келлар опустил взгляд, но на губах играла тень улыбки.

А Дрей просто подошёл — и обнял. Молча. Крепко. По-настоящему.

— Вот теперь можно снова выйти. Но только вместе, и с высоко поднятыми хвостами, — буркнула я, прячась лицом у него на груди.

— Она сказала «с хвостами», — хмыкнул Риан.

— О, да, — мрачно добавил Саэт. И усмехнулся.

Я не могла удержаться — просто подошла и поцеловала каждого из своих мужчин. По очереди, с теплотой, с благодарностью, с искренним восхищением, которое переполняло меня. Это был не просто жест привязанности — это было утверждение: они мои. И я их не променяю ни на сотню этих лощёных павлинов.

После этого мы, наконец, вышли. Ступив на ровную, чуть поблёскивающую поверхность посадочной зоны, я прищурилась на яркое дневное солнце, ощутив, как мои мужчины встали вокруг меня плотным кольцом. Почти сразу к нам направился один из тех самых идеальных представителей их вида — высокий, слишком стройный, слишком гладкий, с излишне длинными ресницами и украшениями, мерцавшими при каждом шаге.

Келлар молча вышел вперёд и остановил его движением руки, начав что-то негромко, но весьма настойчиво объяснять. Я не слышала слов, но по лицу собеседника было ясно — он недоволен.