Землянка для наемников - Тина Солнечная

Каждый вечер я ложилась, вцепившись в подушку, и шептала малышам в животе, чтобы они были терпеливыми. Чтобы не пугались, если вдруг…

Мужья старались. О, как они старались.

Вэлк начал перестраивать комнату под мастерскую. «На случай, если всё решится хорошо», — говорил он, пряча глаза.

Саэт с деланным спокойствием проверял новости и все возможные каналы связи. «Чтобы быть готовыми», — бросал он, не глядя в мою сторону.

Келлар почти не отходил от меня. Просто был рядом. Его молчание грело лучше любого одеяла.

Риан готовил. Много. Столько, что я, несмотря на тошноту, не могла не улыбаться. Однажды он испёк торт в форме сердца и сказал, что это в честь «самого стойкого сердца на Ранкаре».

А Дрейан… Дрей просто держал меня ночью. Молча. Тихо. Так, как будто сам боялся отпустить.

А я…

Я старалась не срываться.

Не плакать.

Не показывать, как больно мне от одного только слова «прощание».

Потому что даже одна мысль, что меня могут забрать — от них, от дома, от будущего — выжигала всё внутри.

Две недели.

Бесконечные.

Тянущиеся, как вечность.

И я не знала, что страшнее — жить в этом ожидании… или услышать, что всё-таки придётся уйти.

Ответ пришёл утром.

Небольшой официальный конверт, принесённый курьером. Без опознавательных знаков, без надписей. Только герб Альянса на плотной бумаге. Я стояла у двери, пока Келлар вскрывал его, и сердце гулко стучало в ушах.

— Что там? — прошептала я.

Он читал. Молча. Глазами пробегал строки, сжав лист так, что суставы побелели. А потом поднял взгляд.

И в этом взгляде было всё.

— Ты остаёшься, Виола, — сказал он. Глухо. Твердо. И вдруг улыбнулся. — Ты остаёшься с нами.

Мир сорвался с оси.

Меня подхватили руки — я не сразу поняла чьи. Дрейан? Вэлк? Саэт? Риан? Все они были рядом. Обнимали, прижимали, поднимали меня на руки, кружили, кто-то кричал от радости, кто-то смеялся, как ребёнок, кто-то — я — плакала.

Я плакала, но это были другие слёзы.

Облегчения. Счастья. Победы.

— Мы сделали это, — сказал Риан, поцеловав меня в висок. — Ты с нами. Навсегда

— Ну, почти навсегда, — прокашлялся Саэт, забирая из рук Келлара письмо. — Тут есть условия.

Мы все замерли.

— Ты обязана каждые пять лет проходить интервью. — Он бросил взгляд на текст. — На протяжении ближайших двадцати лет.

— Двадцати⁈ — я округлила глаза.

— Да. Это их способ… держать на крючке, — скривился Дрейан. — Но всё же, это официальное разрешение.

— Я согласна, — прошептала я, вжимаясь в Келлара. — Хоть каждые полгода. Главное, что я с вами.

— И не смей больше ничего от нас скрывать, — добавил Вэлк, обнимая нас обоих. — Даже если это будет новая беременность.

Мы рассмеялись. Все вместе. И в тот момент я знала — это мой дом. Моя семья. Моя жизнь.

А всё остальное — просто бумажки.

Эпилог

Десять лет спустя

Дом был полон света и смеха. Маленькие ножки бегали по залу с воплями и визгами, чей-то хвост подгребал по пути игрушки, а кто-то — кажется, Риан — знал точно, где прячется кусок пирога, который детям нельзя.

Я сидела в кресле, поглаживая округлившийся живот, и смотрела, как мои дети — наши дети — наполняют дом жизнью.

— Мама, он взял мой шарик! — закричала девочка с копной чёрных волос, один в один, как у Дрейана.

— Не правда! Он сам ко мне прилетел! — огрызнулся мальчик с глазами Саэта.

— А ну марш обниматься! — сказала я строго, но с улыбкой, и дети повалились в одну кучу, на секунду превратив хаос в счастье.

Я улыбнулась.

У каждого из моих мужей теперь было своё дело.

Келлар — официальное лицо, занимается внутренней безопасностью Ранкара. Его наконец признали.

Саэт — консультант при Совете, холодный, хмурый, но слушают только его.

Дрейан — возглавил местную охрану диких территорий.

Вэлк — открыл мастерскую, где обучает молодых ребят ремонту и технике.

А Риан… Риан — лучший пекарь в округе. Серьёзно. Весь район тащится от его сладостей.

Даже отношение к бракованным изменилось. Люди стали видеть людей в тех, кого прежде списывали. Одна женщина… выбрала себе в мужья одного из таких, как мои. Я слышала о ней — смелая, упрямая. И да, мне было приятно знать, что путь, который мы протоптали, не остался одиноким.

Сегодня — день моего очередного интервью. Прошло десять лет, но условия остались прежними. Каждые пять лет я должна доказывать, что не ошиблась.

— Готова? — спросил Келлар у двери, поцеловав в лоб.

— Всегда, — улыбнулась я.

— Виола, — обнял меня муж. — Спасибо, что ты есть. Ты изменила все. Нас самих и даже целую планету. Я никогда не думал, что смогу полюбить, что буду стоить чье-то любви. Но теперь, рядом с тобой, нашими детьми… Спасибо тебе, родная.

Интервью проходило в том же здании, всё такой же холодный зал, белые стены, безликие лица.

Я села.

— Виола Ар'Кейнар, — начал мужчина напротив. — Вы всё ещё замужем?

— Да.

— За всеми пятью мужчинами, зарегистрированными как бракованные?

— За всеми.

— Вы родили… четверых детей?

— Сейчас жду пятого и шестого. Двойня. Снова.

— Вам не казалось, что вы совершили ошибку, выбрав именно их?

— Нет.

— Вы не чувствовали давления? Не хотели уйти?

— Ни на секунду.

— Ваши мужья пытались расторгнуть брак? Я слышала, что теперь на Ранкаре это возможно.

— Нет, не пытались.

— Они заявляли о желании найти себе другую спутницу?

— Не заявляли.

Женщина с планшетом посмотрела поверх очков:

— У вас была возможность уехать. Почему остались?

Я посмотрела на свои руки, на следы муки от пирога и мелкие царапины от детских объятий.

— Потому что здесь — моя семья. Мой дом. Моя жизнь.

Я подняла голову и произнесла спокойно:

— Потому что я счастлива. И ни о чём не жалею.

В комнате повисла тишина. Потом они сделали пометки. Кивнули.

Я вышла из зала на свет, и мои дети сразу же кинулись ко мне.

И я знала — Следующее интервью будет через пять лет.

А моя жизнь — продолжается. И это лучшая жизнь, которую я могла себе представить.

Конец.