Землянка для наемников - Тина Солнечная

взлетая по ноге и взбираясь мне на грудь, как делал это раньше. Я поймала его, прижала к себе и вжалась лицом в его мягкий мех, уже не сдерживая радостный смех.

— Мы не могли оставить тебя без него, — спокойно сказал Келлар, снимая куртку. — Хотя очень хотели, если быть честными.

— Теперь он с нами. Официально, — добавил Риан и, выдержав паузу, хмыкнул: — На всякий случай — он не считается мужем. Пока.

Я засмеялась громче, по-настоящему, впервые за день чувствуя, что внутри теплеет.

— Самый лучший день, — прошептала я. — Даже несмотря на всё.

— Ещё не вечер, — подмигнул Вэлк, проходя мимо и касаясь пальцами моего плеча.

— Опять сюрприз? — прижала я пушистого к щеке.

— Скорее… продолжение, — хрипло отозвался Саэт, подходя ближе. — Того, что ты так яростно защищала.

Я посмотрела на Саэта, чуть приподняв бровь. Его глаза потемнели — в них плескалась та самая хищная тень, которую я уже узнала и научилась читать. Не опасность — притяжение. Глубокое, волнующее. Он шагнул ближе, пальцами убрал выбившуюся прядь с моего лица.

— Пойдём, — сказал он.

— Прямо сейчас? — я рассмеялась, но уже чувствовала, как в животе тает что-то сладкое.

— Ты что, думала, мы просто забудем, как ты решила приютить чужого мужчину и не предупредила нас? — отозвался Вэлк, входя следом. — Это требует… наказания.

— Или вознаграждения, — уточнил Риан, скрестив руки на груди и лениво облокотившись о стену. — Мы пока не решили. Но ты сама сделаешь выбор.

— Что? — я со смехом оглядела их. — Это шутка?

— Нет, — ответил Дрейан, подходя ближе. Его руки легли мне на бёдра, тёплые, уверенные. — Это благодарность. Или наказание. Или то, и другое одновременно. Всё зависит от того, насколько ты соскучилась по нам.

— А я соскучилась, — прошептала я, ощущая, как в груди становится тесно от волнения.

— Тогда идём, — Келлар протянул руку, и я вложила в неё свою, будто без колебаний.

В спальне всё было готово. Тот же приглушённый свет. Тот же запах — их, родной. Всё спланировали мои ранкары. Ух.

Пушистый зверёк остался в гостиной, даже он, похоже, понял, что сейчас не его время.

Меня поставили в центр комнаты, медленно обступили. Как хищники. Как те, кому я принадлежу.

— Раздевайся, — сказал Саэт.

— Медленно, — добавил Риан, и его голос был почти лаской.

Я тянула за ткань, снимая с себя платье — медленно, как просили. Под их взглядами моя кожа словно оживала, чувствовала больше, дышала иначе. Их дыхание становилось тише. И тише. И я уже знала — будет жарко.

— Ты готова? — шепнул Келлар, его рука скользнула по моей обнажённой спине.

— Всегда, — выдохнула я, и наши взгляды сплелись.

Он не стал отвечать словами — только подтянул меня к себе ближе, целуя в висок, в шею, чуть ниже. В этот момент к нам уже присоединились остальные. Один за другим мои мужчины окружили меня, как защитный круг, но в этом не было ни тени агрессии — только нежность, внимание, уверенная мужская сила, от которой внутри становилось жарко.

Они двигались слаженно, будто знали, что делать, чтобы я чувствовала себя единственной. Каждое прикосновение было как признание. Дрейан целовал ладонь, Риан гладил по бедру, Вэлк прошёлся губами по плечу, Саэт просто смотрел, будто запоминая меня, всю.

Никто не спешил. В этот раз в их ласках не было голода, только желание продлить этот момент — показать, что я не просто женщина. Я — их Центр. Я вздохнула, когда чьи-то руки вновь легли мне на талию, а губы коснулись груди. Мои пальцы скользнули в волосы одного из них, другого я притянула ближе второй рукой. Каждый откликался на моё прикосновение с такой жадной готовностью, что голова кружилась.

— Любимая, — шепнул кто-то у шеи. — Просто будь с нами.

И я была. С каждым из них. Полностью. Без остатка.

Прошёл целый месяц.

Изменилось немногое: город больше не казался таким враждебным, соседки — такими злыми, а я — такой чужой. Только одно усложнялось с каждым днём — утренние приступы тошноты становились всё сильнее. И скрывать моё состояние становилось всё труднее.

Я старалась быть осторожной. Пряталась в ванной, включала воду, чтобы заглушить звуки, делала вид, что просто не выспалась или переела сладкого. Но однажды всё пошло не по плану.

Я не успела дойти до своей комнаты и резко свернула на кухню, схватившись за столешницу. Вэлк, вернувшийся с тренировок раньше обычного, увидел, как меня сгибает от новой волны тошноты. Он тут же оказался рядом, придержал, подал воду, прикоснулся к моей спине:

— Виола… Что с тобой?

Я слабо улыбнулась, мотнула головой:

— Ничего, просто… наверное, съела что-то не то.

Но он не отступал. В его глазах плескалась тревога, а губы сжались в тонкую линию.

— Это продолжается уже больше недели, — выдохнул он. — Ты не заболела?

А я застыла, глядя на него. Он замечал все это время? Да, не очень качественная с меня шпионка. Я хотела что-то сказать, но замялась. И тогда он замер. Просто посмотрел на меня. Потом взгляд скользнул вниз — к моему животу, и он словно окаменел.

— Мне кажется, что… — Его голос стал глухим.

В этот момент в комнату вошёл Дрейан, бросив на нас короткий взгляд:

— Что здесь происходит? Почему такие лица?

Вэлк даже не повернулся. Всё так же глядя на меня, он прошептал:

— Или мне не кажется, дорогая? Ты беременна?

Я опустила глаза. Сердце колотилось в груди. Не от страха — от того, как много сейчас значила эта тишина между нами. Дрейан молчал, но я чувствовала, как его внимание сжалось в одну точку — на мне. А потом он подошёл, коснулся моей щеки и шепнул:

— Это правда? — голос Вэлка дрогнул, в нём было что-то между надеждой и страхом.

Я кивнула. Едва заметно. Словно движение ресниц.

Наступила тишина. Такая плотная, что казалось, даже воздух перестал шевелиться. Я не поднимала глаз. Просто стояла, зная, что в эту секунду меня читают до самой сути.

— Ты… беременна? — тише, почти выдохом, переспросил Дрейан. Я услышала, как он сделал шаг вперёд. — От кого?

— Что за вопрос? — буркнул Вэлк, но голос у него был странный — охрипший. — Конечно от кого-то из нас.

— Я просто… хочу услышать, — добавил Дрейан, он был настолько растерян. Словно не мог поверить, что я могу решиться родить от такого, как он.

— От вас, конечно, дурачина, — прошептала я.

На лице Вэлка промелькнуло что-то необъяснимое — и облегчение, и что-то вроде восторга. Он выдохнул, провёл ладонью по лицу, как будто только что выбрался из