Землянка для наемников - Тина Солнечная

Мы сидели за столом, где дымился чай с лепестками и медом, а на блюдах лежали ароматные сладости — какие-то местные пирожки с фруктовой начинкой, печенье в форме лепестков и ореховые шарики, слегка тёплые, словно только из духовки. Лина сыпала вопросами обо всём: о моих волосах, о Земле, о том, как живут мои мужья. А я отвечала, смеялась, рассказывала, ловя себя на том, как легко и приятно быть здесь. В доме, где её действительно ждали.

Мать девочек, сидевшая напротив, всё это время вела себя спокойно, изредка улыбаясь, наблюдая за нашей беседой, но взгляд её был внимательным. А потом она отложила чашку и тихо сказала:

— Виола… Скажи, это правда, что ты беременна?

Я чуть замерла, выпрямившись. Слухи, конечно. На этой планете ничего не утаишь. Но от неё это прозвучало не с осуждением — а почти с заботой.

— Правда, — кивнула я. — Уже несколько месяцев.

— Несколько? — она приподняла брови, а потом вдруг распахнула глаза шире. — То есть… ты уже была беременна, когда прыгнула за моей дочерью в воду?

Я чуть виновато улыбнулась.

— Выходит, так.

— Ты знала?

— Знала, — тихо сказала я. — Но это ничего не меняло. Я не могла поступить иначе.

Молчание затянулось. Женщина прикрыла губы рукой, будто осмысливая, а потом опустила её и посмотрела на меня по-новому — словно глубже, внимательнее, человечнее.

— Я… восхищаюсь тобой, Виола. И… я всегда буду тебе благодарна. Не только за мою девочку. Но и за то, кем ты оказалась. За выбор, который ты сделала.

Я чуть улыбнулась, опуская взгляд на чашку, чтобы спрятать смущение. Лина тем временем уже строила планы, как мои дети будут играть с ней, когда подрастут, и предлагала имена. Но внутри у меня разливалось тепло. Спокойное. Настоящее.

Мы ещё некоторое время мило беседовали — о малышах, о планете, о том, как трудно быть первой женщиной с Земли, которая стала женой пятерых бракованных мужчин. В её глазах больше не было настороженности — только искренний интерес и лёгкое восхищение. Она даже рассказывала о своём муже, спокойном и мягком, который предпочитал музыку оружию. А я делилась, как Саэт ворчит на меня, когда я слишком долго стою у плиты.

Тепло. Спокойно. Почти по-домашнему.

Но всё изменилось в один миг.

К нам подошла служанка — молодая девушка с аккуратно зачесанными волосами и серьёзным выражением лица. Она молча протянула хозяйке дома плотный, герметичный конверт.

Женщина взяла письмо, разорвала край и быстро пробежалась глазами по тексту. Почерк, печати, эмблема… всё говорило о высоком уровне документа. Её взгляд нахмурился, уголки губ дрогнули. А потом она медленно перевела глаза на меня.

— Виола… — произнесла она ровным, но глухим голосом. — Альянс требует, чтобы ты покинула Ранкар и вернулась на Землю.

Мир словно на мгновение потерял резкость. Все звуки отодвинулись, будто я стала слушать их сквозь стекло. Я моргнула, не сразу осознавая сказанное.

— Что?

Она протянула мне письмо, но я не взяла. Просто смотрела на неё, пытаясь выдохнуть.

— Это официальное распоряжение, — продолжила она. — Без объяснений. Только дата и пункт отбытия. Через двое суток.

Маленькая Лина за моей спиной вдруг стихла. В комнате стало тихо, как будто кто-то выключил весь воздух.

А внутри меня начала подниматься волна — сначала страха, потом ярости. Я была готова бороться за своё место, за своих мужчин, за своих детей.

И я знала — домой я уже не вернусь. Потому что мой дом здесь.

Глава 42

Я вернулась домой, стараясь держаться спокойно. Не дрожать. Не выдать, как всё внутри сжимается в тугой узел. Дверь почти сразу открыл Келлар — он, как всегда, чувствовал меня ещё до того, как я дотрагивалась до ручки.

— Ты бледная, — нахмурился он, оглядывая меня с ног до головы. — Что случилось?

— Альянс. — Я прошла внутрь и скинула обувь. Голос звучал ровно, как я и хотела. — Они требуют, чтобы я покинула Ранкар и вернулась на Землю. Через двое суток.

Через мгновение рядом были все — кто-то вышел из кухни, кто-то спустился по лестнице, Саэт появился из-за двери, Риан — с полотенцем на плече, как будто только что мыл руки. Вся пятёрка.

— Мы знали, что этот момент настанет, — сказал Дрейан, опираясь на косяк. — Альянс не отпускает просто так. Особенно тех, кто бросает их систему и нарушает правила.

— Но ты не останешься одна, — твёрдо произнёс Вэлк. — Мы не отдадим тебя. Ни при каких условиях.

— Мы поговорим с правительством, — добавил Келлар. — С представителями Совета. Мы требуем, чтобы они заступились за тебя. У нас достаточно оснований.

Следующие сутки прошли в какой-то туманной тревоге. Я почти не ела — кусок не лез в горло. Даже запахи любимых блюд, которые готовил Риан, вызывали только тошноту, но не от беременности, а от нервов. Я не могла уснуть — закрывала глаза, и в голове сразу возникала картина: как я сажусь в шаттл. Как захлопывается шлюз. Как мои мужчины остаются по ту сторону.

Я старалась не показывать, как тяжело, но мужчины всё видели.

Келлар каждый час проверял, не хочется ли мне воды, не дует ли из окна. Вэлк подходил молча, обнимал и держал столько, сколько нужно. Саэт… даже Саэт впервые просто гладил мою спину, не говоря ни слова. Риан готовил мне чай из каких-то сладко пахнущих трав и следил, чтобы я хоть что-то съела. А Дрей… Дрей лежал рядом, не спал, просто был. Тепло и крепко.

Но даже их любовь не могла заглушить тот страх, что сводил живот в узел.

— Что если мне придётся уехать? — прошептала я однажды ночью, когда думала, что Дрейан спит.

Он не ответил сразу. Только плотнее притянул меня к себе.

— Тогда мы полетим за тобой, — сказал он. — Куда бы ты ни пошла. Мы всё равно будем твоими. Всегда.

— Нам нужно тебя отвлечь, — заявил Келлар с той самой серьёзной интонацией, которая обычно предвещала бурю… или сюрприз.

— У нас есть новости, — подхватил Риан. — Пока ты переживала, мы кое-что решили.

— И сделали, — вставил Вэлк, усаживаясь рядом и беря мою ладонь в свою. — Почти все мы нашли себе работу здесь, на Ранкаре. Полноценную. Постоянную. Без рисков и вылетов.

— Больше не нужно быть наёмниками, — кивнул Саэт. — Если, конечно, ты сама не захочешь путешествовать.

— С детьми? — я приподняла бровь и посмотрела на них с искренним изумлением.

— Ага, —