Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Борис Хантаев

сроки. Один из них даже по мокрому делу, когда пристрелил докапывавшегося к нему егеря из обреза. Да и отец, отправившись как-то на лов в ясную погоду, на обратном пути угодил в жестокий шторм, с которым справиться не смог. Тело нашли только через неделю. И вроде бы на палубе никто не свистел.

Как-то раз весной семьдесят первого к Тимке на огонек заглянул Валька. Посидели, поболтали душевно, вспомнили детство, обсудили общих знакомых. Валька собрался уже уходить, но потом замялся и невзначай так спрашивает:

– Ты сети еще ставишь?

– А тебе какая надобность? – удивился Тимка. – Икорки прикупить хочешь? Так у меня сейчас нет. Осетр пока не нерестился.

– Да нет. Мне бы сходить пару-тройку раз с тобой, – покраснев, как виноградная лоза по осени, засмущался Валька.

– Зачем это тебе? – Тимка даже привстал. – У тебя ж работа есть в музыкальной школе. Да и на свадьбы тебя, я знаю, с твоим аккордеоном зовут.

– В школе платят мало, – пожаловался Валька. – Больше ставки брать не разрешают, а к концу года, когда половина лоботрясов побросает, вообще копейки остаются. Вместе со свадьбами только едва на жизнь хватает.

– А ты дом решил построить? Или машину купить?

Тимка и сам об этом думал, скопил он уже немало, поскольку тратился только на новые, недавно появившиеся капроновые сети и ремонт моторки. Но дом его пока устраивал, а очередь на покупку «Москвича», в которой стоял еще его отец, двигаться не желала.

Валька вздохнул, поднимая на друга детства наполненные тоской зеленые, как вода у причала, глаза. Впрочем, сейчас в них плескалось и нечто другое.

– Я жениться собираюсь, – поделился он. – Мне на свадьбу не хватает.

Тимка поначалу выпятил губу. Да какая там свадьба? Расписались в ЗАГСе, как в свое время уже после его рождения сделали его родители, и достаточно.

– А кто невеста? – на всякий случай спросил он.

– Ты Ленку из «Б» класса помнишь? – просиял Валька.

Еще бы Тимка не помнил. Не то что первая красавица. Вроде посмотришь – девчонка как девчонка: русая коса, серое форменное платьице, носик уточкой без веснушек и прыщей. Но было в ней что-то такое, то ли в улыбке, то ли в повороте головы, то ли во взмахе золотистых ресниц, отчего хотелось петь и смеяться или, подобно горцам, в порыве подниматься на пальцы и плясать что-то невообразимое.

Тимка поглядел по углам, и показалась ему родительская, а теперь его холостяцкая хата особенно неухоженной и неприбранной. После смерти матери жили они с отцом вдвоем, и женской руки им не хватало. Конечно, отец, а потом и Тимка, и сами умели и пуговицу пришить, и даже дырку в носке заштопать. Да и готовили хоть на костре, хоть на печке вполне себе съедобно. И все же в доме словно бы чего-то не хватало.

Тимка на миг представил Ленку из «Б» класса, хлопочущую по хозяйству, и сделалось ему совсем грустно. Впрочем, сам виноват. Пока другие портовые ребята после работы шли в парк на танцульки, водили девушек в кино и просто погулять, он выходил в море и расставлял совсем другие сети. Жаль только, русалок ему никогда не попадалось.

Вальке он все-таки решил помочь. В первый раз все обошлось без осложнений. Валька оказался помощником неопытным, но толковым. Даже почти не свистел. Пару раз начинал, забывшись, но сконфуженно прекращал. Улов Тимка сбыл сам и с выгодой, деньги разделили поровну, хотя кореша ворчали, что это чистой воды дурь. На Тимкиной лодке и с его же сетями Вальке в лучшем случае полагалось процентов двадцать.

– Можно я тебя свидетелем на свадьбу приглашу? – восторженно пересчитывая выручку, сиял Валька.

Тимка хмыкнул, но отнекиваться не стал и даже не отказался, когда его пригласили возобновить знакомство с Ленкой. Дома после встречи, правда, почему-то затосковал и долго топил кручину в самогоне, даже на смену опоздал. Зато следующей ночью на лов вышел уже отдохнувшим и трезвым как стеклышко.

Валька пришел какой-то встревоженный, обеспокоенный. Рассказывал, что днем в горах произошло землетрясение и ожидают повторных толчков. Тимка слушал его вполуха, привычно заводя мотор. Что ему до гор? На Каспии вроде бы спокойно. Метеосводка, которую он слушал всегда внимательно, правда, предупреждала о грозе. Но пока ничего же не предвещало. К тому же он Вальке обещал.

Туда добрались без приключений. Донимавшая целый день не по-майски докучливая жара на море сменилась приятной прохладой. Когда ставили сети, начал накрапывать дождь, и где-то над горами, высвечивая аул Тарки, полыхнула зарница. На обратном пути их накрыл уже ливень, да и волнение усилилось. Моторка рыскала в кромешной тьме между поднимавшихся все выше волн, черпая бортами, мотор недовольно чихал и отфыркивался. Гроза над городом бушевала с такой силой, точно хотела сровнять его с землей. Горы то появлялись, пылая в неистовом пламени зарниц, то словно проваливались куда-то в недра, откуда, нарастая с каждой минутой, доносился устойчивый гул. Неужели сбылись опасения стариков и Каспий двинул на город?

А тут еще этот Валька, свистун проклятый.

– Не свисти! – прикрикнул на него Тимка.

– Это не я, это ветер! – обиженно отозвался школьный друг.

Он сидел, скорчившись на дне, и пытался вычерпывать воду. Это тебе, брат, не на гармошке играть. В море и солонее бывает. Впрочем, подобной передряги Тимка в своей жизни еще не припоминал со шторма пятьдесят шестого года, когда волны достигали одиннадцати метров и переворачивали нефтяные платформы. Впрочем, для утлой моторки хватало и четырех, и Тимке очень хотелось оказаться в этот миг где-то подальше от разгулявшейся пучины. И дернуло же его играть в благородство, помогая Вальке.

Впрочем, где он, неудачливый музыкант и свистун, которому не фартило на рыбалке, но повезло в любви? Он же только что сидел тут, зеленый от страха, то ли вычерпывая воду, то ли борясь со спазмами. Нашел, как говорится, время для морской болезни!

– Валька! – неуверенно позвал Тимка, понимая, что в моторке друга нет.

Видимо, наклонился за борт, чтобы не марать лодку содержимым желудка, да и вывалился, а Тимка не заметил.

– Валька! Ты где?

– Тимка! – донеслось из воды.

Вот же он совсем рядом, барахтается на поверхности, только руку протянуть. Но волны накатывают одна на другую, грозя перевернуть лодку, а рука словно прилипла к мотору.

– Тимка! – донеслось уже совсем глухо.

А потом кудрявая голова с расширенными от ужаса зелеными глазами скрылась в волнах.

Домой Тимка добрался уже за полночь и с удивлением обнаружил, что все соседи сидят на улице и возвращаться в дома не собираются. Оказывается, ночью, пока они с Валькой боролись